Конечно, мне не хватало навыков соблазнения, если я даже не могла сделать это по-собачьи для собственного мужа.
— Я не знаю, — призналась я тихо. — Ты не можешь просто войти?
— Конечно, могу, но ты все равно узкая и если будешь так напряжена, как сейчас, то будет больно, — его голос был спокоен, даже нейтрален, без единого намека на то, что он думал о моем предложении.
Пальцы Данте все еще были у меня между ног, слегка поглаживая и пощипывая.
— Не говори мне, что у тебя проблема с причинением боли другим людям, — поддразнила я его хриплым шепотом, когда приятные покалывания от низа живота разлились по телу.
— Не скажу, — просто ответил он.
Я чувствовала нарастающее напряжение, когда его пальцы творили магию между моих ног. Он увеличил давление на мой вход, головка его члена скользнула внутрь, и в это же самое время я сильно кончила, а мои мышцы крепко сжали его член. Данте слегка наклонился вперед, прижимая меня книзу, и я выставила вперед руки, чтобы не рухнуть на кровать, пока все еще приходила в себя от оргазма.
Данте прикусил мне шею.
— Но я не хочу делать тебе больно. — Он ущипнул меня за сосок, затем вошел еще на пару дюймов, вынуждая меня задрожать от ощущения легкой боли и удовольствия. — По крайней мере, не больше, чем тебе будет нравиться.
Он вошел полностью, затем остановился на пару ударов сердца, прежде чем начать медленно вколачиваться в меня. Его движения постепенно становились все быстрее, до тех пор, пока мне не осталось ничего другого, кроме как опуститься на локти, иначе мои руки не выдержали бы.
Данте выпрямился, лишив меня тепла своей груди, и схватил меня за бедра.
— Потрогай себя, Валентина, — потребовал он."
"Я не сразу поняла, что он имел в виду, но потом просунула под себя руку и нашла свой клитор. Я яростно терла, в то время как движения Данте становились сильнее. Он вышел, насколько мог далеко, и снова вонзился в меня, заставив простонать его имя, а мои пальцы еще сильнее нажимать на клитор. Иногда кончиками пальцев я касалась его члена, скользкого от моих соков, и каждый раз он издавал стон.
Ободренная этим, я направила руку так, чтобы одновременно гладить себя и касаться его члена. Когда мои мышцы сжались в освобождении, Данте тоже громко застонал.
Он замер, когда его член дернулся во мне несколько раз, и я зарылась лицом в простыни. У меня ныли предплечья от того, что опиралась на них, и в тот момент, когда Данте вышел из меня, я перекатилась на спину, задыхаясь.
