Я была рада, что Данте знал правду. В любом случае, он бы все понял. Когда мы высадили Биби из машины и поехали домой, я положила руку ему на бедро.
В глазах Данте вспыхнуло удивление. Как правило, я уважала его нежелание проявлять на публике чувства.
— Спасибо за то, что помог Биби.
— Я сделал это ради тебя, — просто ответил он. Пожалуй, это было наиболее близко к заявлению... о чем. О любви? Чувствах? Когда-нибудь я это выясню.
— Спасибо. — Я убрала свою руку и положила себе на колени, но Данте застал меня врасплох, когда, потянувшись за моей рукой, поднес ее к своему лицу и прижался губами к костяшкам пальцев.
У меня перехватило дыхание, и на глазах немедленно выступили слезы. Такой простой жест не должен был иметь большого значения, но он был настолько важным, и гормоны беременности не помогли. Данте не отпустил мою руку и вопросительно посмотрел на меня.
— Валентина? Ты в порядке?
— Это гормоны. Прости. Просто не обращай на меня внимания.
Данте сплел наши руки, положив их себе на бедро, и вел машину одной рукой.
Он ничего не сказал, когда я вытерла глаза и положила свободную руку себе на живот, почувствовав небольшое шевеление.
Глава 22
В последующие недели после смерти Томмазо Бибиана начала расцветать в своей новой жизни. Похоже, она зажила припеваючи одна в своем доме. Я жалела, что сама не могла справиться с одиночеством. Данте был занят как никогда. Он хотел убедиться, что остальные его люди за него на все сто процентов. На меня у него оставалось мало времени, не считая ночей, когда он будил меня ласками и поцелуями.
С того времени, как после смерти Антонио я попросила его заняться со мной любовью, он позволял больше близости во время секса, часто обнимал меня, но все ещё создавалось ощущение, что он держит дистанцию, предпочитая позицию сзади.
Я проводила дни, занимаясь казино, или с Бибианой и Инес, присутствие которых в моей жизни становилось все ощутимее по мере увеличения срока моей беременности. Мы с Бибианой и Инес договорились пройтись вместе по магазинам.
Разумеется, детская одежда была номером один на нашей повестке дня.
Когда мы оказались в первом же детском магазине, Инес задала вопрос, который, я видела, она умирала как хотела задать уже несколько часов.
— Ну, как Данте относится к беременности?"
"— Он вообще никак к ней не относится, — ответила я небрежно. Я не хотела показывать Инес, как сильно ранило то, что он никогда не спрашивал меня о нашем ребенке.
