Она вся сжалась, и мне ужасно хотелось защитить ее, но Данте посмотрел на меня с предупреждением. Он хотел, чтобы я доверилась ему, позволив самому с этим разобраться, и я знала, что у меня нет выбора. Подарив обнадеживающую улыбку Биби, я вышла из гостиной, но не ушла далеко, а, приложив ухо к двери, пыталась прислушаться к разговору. Они говорили слишком тихо, что служило бы хорошим признаком при нормальных обстоятельствах. Разговор не на повышенных тонах считался бы позитивным, но самое страшное в Данте было, когда он говорил тихо.
Спустя пятнадцать минут я услышала шаги, приближающиеся к двери, и быстро отошла. Папа открыл дверь и поманил меня:
— Все в порядке, — сказал он, увидев беспокойство на моем лице. Когда я вошла, Биби сидела на диване, ее щеки были мокрыми от слез, а Данте и Скудери стояли у окна, разговаривая тихими голосами. Я поспешно приблизилась к ней и села рядом. Подруга тут же ухватила меня за руку, и я сжала ее ладонь. Ее родители вошли, когда Данте повернулся к нам.
— Люди, которые вероятнее всего виновны в смерти Томмазо, мертвы.
Мне некого наказывать, поэтому я закрываю дело.
Я вздохнула с огромным облегчением.
— Означает ли это, что нам разрешается искать нового мужа для дочери? В последнее время от традиции годового траура стали отказываться, — сказал отец Бибианы и, разумеется, имел в виду меня. Что за ублюдок. Бибиана только смогла освободиться от одного мужа, которого они ей выбрали, и им уже не терпелось найти кого-то нового.
Неодобрительный взгляд Данте в ответ заставил мужчину опустить голову.
— Бибиана беременна ребенком Томмазо.
Мои глаза устремились на Биби, которая едва заметно счастливо улыбнулась мне.
— У меня были подозрения, но сегодня утром я получила подтверждение, — прошептала она.
Ее родители выглядели так, как будто их ударили. Они вряд ли смогут выдать замуж вдову. Это было бы неуместно. Биби, подняв голову, встретила их разочарованные взгляды.
— Я не собираюсь переезжать обратно к вам.
— Я даю слово, что ваша дочь будет в безопасности в доме, который она делила с Томмазо, — пообещал Данте.
Мне пришлось спрятать улыбку. Родители Биби не посмеют с ним спорить. После всего мы с Данте отвезли Биби к ней домой. Несмотря на то, что мы так и не поговорили о том, что на самом деле произошло, облегченное выражение на лице Биби не оставляло никаких сомнений. Она пыталась казаться скорбящей всякий раз, когда вспоминала, но большую часть времени ее облегчение было слишком явным.
