Большинству из них было, по меньшей мере, за пятьдесят: пожилые, богатые мужчины в дорогих дизайнерских костюмах, загорелые от того, что слишком много времени проводят на поле для гольфа, и с улыбками, говорящими о чрезмерной самоуверенности. Эти люди считали, что этот мир существует только для них. И все-таки я не могла не заметить уважение в их взглядах, когда они встретились с Данте. По тому, как они пожимали ему руку, было понятно, что они выражали ему свое почтение. Данте всегда быстро переключал их внимание на меня, представляя как нового управляющего и свою жену.
Последнее неизменно вызывало поток похвалы в адрес моей красоты. Даже если я, безусловно, не возражала против того, чтобы восторгались моей внешностью, это не то, что могло бы помочь мне держать персонал казино под контролем. Я уводила разговор от своей внешности, вовлекая мужчин в светскую беседу. К счастью, они позволяли мне это, только в ответ страстно желая поделиться своими историями о том, как обмануть налоговую, о своих достижениях на поле для гольфа или о богатом выборе в их винных погребах, и было очевидно, что они привыкли к женщинам, внимающим каждому их слову.
Я проводила их к столам с рулеткой, по-прежнему улыбаясь, и вскоре они начали сорить деньгами, слишком увлекшись тем, чтобы похвастаться и произвести впечатление на меня. Краем глаза я заметила, что Данте разговаривает с Энцо, собираясь покинуть казино. Я понимала, что он слишком занят, но мне бы хотелось, чтобы он остался немного дольше. Как бы то ни было, долго думать об этом не пришлось, мне предстояло стать гостеприимной хозяйкой для еще одной группы высокопоставленных гостей, жаждущих полюбезничать с женой Капо.
Было уже далеко за полночь, когда все шло достаточно хорошо для того, чтобы я могла уехать. Некоторые из игроков уединились с девушками в номерах или были слишком увлечены азартными играми, чтобы нуждаться в моем внимании. Я была вымотана сильнее, чем должен был бы вымотаться человек после нескольких часов разговоров.
Скользнув на пассажирское сиденье, я облегчённо выдохнула, что наконец могу дать отдых ногам.
От долгого стояния ноги болели, особенно от моих неудобных туфель. Мужчинам было куда легче. Они могли носить свои оксфорды или будапештеры, а не сжимать пальцы ног в остроносых ботинках.
Должно быть, я задремала, потому что следующее, что помню, — это Энцо, выключивший двигатель в гараже. Я смущенно села.
— Извини, я кажется заснула. Это было неприлично.
Энцо покачал головой.
— Я не против.
