Я изначально собирался проверить тебя. Хочу убедиться, что твой первый день проходит удачно.
Я с сомнением посмотрела на него.
— Почему ты так удивлена?
— Потому что до сих пор ты не производил впечатление заботливого мужа.
Данте ничего не ответил, только посмотрел на меня этим своим непреклонным холодным взглядом.
— Мне не нужно, чтобы ты меня защищал. Я могу справиться сама, — сказала я, когда стало ясно, что он ничего не скажет.
Данте прищурился.
— Это моя территория. Это мои люди, и моя работа — держать их в повиновении.
Если они проявляют неуважение к тебе, это всего лишь небольшой шаг к тому, чтобы они посмели не уважать меня. Я этого не допущу.
— Ты заставил меня выглядеть неспособной выполнять свою работу. Раффаэле подумает, что я слабая, потому что нуждаюсь в твоей защите.
Данте подошел очень близко, окутав меня запахом своего лосьона после бритья.
— Валентина, единственная причина, почему эти люди тебя уважают, — потому что ты моя жена. Я знаю, что тебе это не нравится, знаю, что ты сильная, но ты не можешь добиться господства над такими как я людьми, потому что у тебя нет такого же оружия, как у меня.
— Какого оружия?
— Безжалостность, жестокость и полная решимость убить любого, кто оспаривает мою претензию на власть.
Я затаила дыхание.
— Почему ты думаешь, что я не убила бы кого-нибудь, если бы мне пришлось? Может, я тоже способна на жестокость, как и ты.
Данте невесело улыбнулся.
— Может быть, но я в этом сомневаюсь. — Он провел пальцем по моему горлу.
— Возможно, у тебя и был бы шанс выжить в Синдикате, если бы тебя воспитывали так же, как мальчиков в нашем мире. Мой отец приказал мне убить человека в первый раз, когда мне было четырнадцать лет. Предателя, которого пытал отец, прежде чем я пустил ему пулю в голову. После этого отец приказал одному из своих солдат пытать меня, чтобы посмотреть, как долго я смогу выдержать боль, пока не сломаюсь и не буду молить его остановиться. Я продержался менее тридцати минут.
Второй раз я продержался почти два часа. В десятый раз моему отцу пришлось остановить солдата, иначе бы я умер. Я не просил, даже ради того, чтобы спасти свою жизнь. Радуйся, что тебе не представилась возможность закалить свою жестокость, Валентина.
Мне пришлось дважды сглотнуть, прежде чем я смогла говорить.
— Это варварство. Как ты можешь не ненавидеть своего отца за то, что он сделал с тобой?
Палец Данте задержался на моей груди.
