Старик ему не доверяет и за свой стол не пускает. Потолок для бедняги — указывать придуркам на мойке, как полировать крыло и выравнивать бампер. В общем, я присмотрелся и вижу: у парня здесь не все в порядке. — Лейтенант повертел пальцем у виска.
— Может, стоило поговорить с отцом? — сказала я.
— Ага. И старик Хант признается, что у наследника крыша едет?
— И что дальше?
— А вот посмотри кассету, док. Я ее сам записал. Целое утро провозился с Элом Хантом в управлении. Любит парень потрепаться: заведется — не остановишь.
К тому же его очень интересует, что случилось с Берилл. Сказал, что прочитал об этом в газете…
— Как он узнал, кто она такая? Газеты ее фотографий не печатали, по телевидению их тоже не показывали. Как он узнал ее имя?
— По его словам, он и понятия не имел, кто она такая, та блондинка, что приезжала на мойку, пока я не показал фотографию с водительского удостоверения. Тут он разыграл сцену — мол, потрясен до глубины души. Внимательно меня слушал, буквально впивался в каждое слово и уж слишком был напряжен для человека, который всего-то и видел ее пару раз, и то издалека.
— Марино положил на стол смятую салфетку. — Короче, док, тебе лучше самой все услышать.
Я поставила кофе, убрала со стола грязную посуду, мы перешли в гостиную и сели к телевизору. Место действия я узнала сразу, потому что видела его множество раз. Комната для допросов в управлении полиции представляла собой маленький, обитый панелями закуток, посреди которого стоял голый стол. Возле двери был выключатель, и только посвященный или опытный специалист заметил бы отсутствие верхнего шурупа.
С другой стороны крохотного отверстия находился кабинет видеозаписи, оборудованный специальной широкоугольной камерой.
На первый взгляд Эл Хант держался уверенно. Светловолосый, с залысинами, немного одутловатый, он был бы не лишен привлекательности, если бы не безвольный, срезанный подбородок, из-за которого лицо как будто терялось в шее. В кожаной красно-коричневой куртке и джинсах, с банкой «севен-ап» в руке, Эл сидел за столом, не спуская глаз с Марино, и только стиснувшие жестянку пальцы выдавали его напряжение.
«— Так что такого в ней было особенного, в Берилл Мэдисон? — спросил Марино. — Почему ты обратил на нее внимание? У вас же на мойке каждый день по сотне машин. Ты же не будешь утверждать, что запоминаешь всех клиентов?
— Я запоминаю гораздо больше лиц, чем вы можете себе представить, — ответил Хант. — Особенно постоянных клиентов.
