Тогда мы могли бы предположить, что Берилл вверила свой труд давней подруге, которая, обнаружив в книге некие разоблачительные откровения, решила скрыть их от мира, предав рукопись огню. Самое главное, мы могли бы заключить, что означенная рукопись, в конце концов, не пропала с места преступления."
"Однако ни объем, ни тип исследуемой бумаги сделать такой вывод не позволяли. В нашем распоряжении оказалось несколько обгорелых фрагментов размером не больше десятицентовой монеты, непригодных для изучения с помощью оснащенного инфракрасным фильтром видеокомпаратора.
Не приходилось рассчитывать ни на технические средства, ни на химические тесты, поскольку сохранившиеся кусочки представляли собой всего лишь свернувшиеся комочки пепла, настолько ломкие, что мы не рискнули достать их из принесенной Марино картонной коробки. Чтобы не допустить даже малейшего движения воздуха, все двери в лаборатории были закрыты, все вентиляторы выключены.
Работа сводилась к кропотливому поиску разрозненных обрывков, извлечению их с помощью пинцета из коробки и к попыткам разобрать написанное слово за словом.
Пока мы установили лишь то, что мисс Харпер сожгла неустановленное количество листов тряпичной бумаги с неким текстом, отпечатанным на машинке с использованием угольной красящей ленты. Бумага, изготовленная из древесной массы, при сжигании чернеет, в то время как бумага из хлопка отличается невероятной чистотой, и ее пепел похож на те самые невесомые белые завитки, которые и были найдены в камине мисс Харпер.
Несгоревшие фрагменты позволили определить ее тип. И, наконец, наш последний вывод основывался на том, что уголь не горит. Некоторые слова были представлены полностью и четко выделялись на белом фоне тонких пепельных фрагментов. От большинства же осталось лишь по нескольку букв, так что восстановить целое оказалось не легче, чем докопаться до смысла предсказаний, изложенных на тех крохотных записочках, что хранятся в серединке китайского печенья.
— «Парв», — медленно, по буквам прочитал Уилл.
Лицо его осунулось, глаза за толстыми стеклами старомодных очков в черной пластмассовой оправе покраснели, но ему еще удавалось сохранять терпение.
Я добавила часть слова к списку, занимавшему в блокноте не более половины страницы.
— Парв… парв… парвовирус. — Уилл пожал плечами. — Больше ничего на ум не приходит.
— Парв… — повторила я. — Парв… парвеню?
— Парвеню? — хмуро повторил Марино. — Это еще что за хрень?
— Честолюбец, карьерист, — объяснила я.
