Делало меня жёстким, почти жестоким. Сложный брак с Ольгой выжег во мне доверие, и выработала нездоровый рефлекс. В ситуации с Надей этот фактор сыграл роль. И, похоже, я перегнул палку…
Чётко представлял, как она стоит у окна своей квартиры, смотрит на машину, в которой сидит Алексей, понимая, что не потянет такие отношения. Я уже знал её ответ. Уже не давал себе шансов.
День тянулся особенно медленно, как будто время решило добить меня. Я чувствовал себя чёрной тучей, нависшей над всем, что ещё держалось. Даже хорошая новость о выявлении предателя не утешала.
Информация убеждала на сто процентов и на сто процентов разочаровывала. Я должен был понять сразу. Но на то и держу команду бывших и действующих оперативников, чтобы они понимали за меня и защищали интересы компании.
50
Последние события неизбежно привели к вопросу о восстановлении Ковалёвой на посту ведущего аналитика. Самовольное расследование едва не стоило ей карьеры и могло нанести компании ощутимый урон. Но, как говорится… коня на переправе не меняют.
Ольга достаточно заплатила за свою ошибку – её отстранение, унизительный допрос, подозрения стали суровым уроком. Подобного она не допустит. Если бы не её вклад и годы преданной работы, я бы взыскал с подчиненной сполна, без разговоров. Но эта некудышная шпионка являлась ценным сотрудником, поэтому заслужила шанс на реабилитацию.
Размышляя об Ольге, я невольно провёл параллель с Надей. Она, в отличие от Ковалёвой, словно находилась под куполом неприкосновенности, поэтому не торопилась извлекать урок из ситуации и брать ответственность за ошибку.
Все ее чувства, боль и метания проецировались исключительно на меня. Но ведь наши отношения будут неминуемо переплетаться с работой. Грань между личным и профессиональным слишком тонка, а значит, Наде придётся научиться прислушиваться ко мне. По-другому просто не сложится.
Как бы сильно мне не хотелось быть с ней, трезвый разум твердил: она должна стать сильнее и мудрее, чтобы выдержать мой мир. Я не мог позволить себе сломать её, но и не мог принять слабость – ни в ней, ни в себе.
В общем, нам обоим предстояло обдумать всё, что произошло. Поэтому я создал условия: дистанцию, время и свободу выбора без давления. Дал ей шанс решить самой – сесть в машину Алексея или закрыть эту дверь навсегда."
"За панорамным окном город погружался в сумерки, и серый дым небоскрёбов отражал моё мрачное настроение с едва тлеющей искрой надежды. Надежды на то, что все еще возможно. Все еще будет.
