– Сижу, как видишь. Живой пока.
– Тебя освободить? Тут работы на две минуты. Их в лагере всего трое.
– Нет, не надо, Виктор. Ситуация полезная! Слушай и запоминай.
И Сосновский, старательно подбирая слова, обрисовал свое предложение. Буторин выслушал молча. Как опытный разведчик он сразу оценил все преимущества сложившейся ситуации. Вся ее ценность заключалась в том, что возникла она стихийно.
Когда Михаил закончил, Буторин задал только один вопрос:
– Ты сам уверен?
– Лучше и не получилось бы, если бы мы ее сами готовили.
Слишком гладко, это всегда подозрительно.
– Хорошо, если все пойдет по плану, будем работать. Если они не клюнут, мы тебя вытащим.
– Нет, Витя, нельзя, – тихо ответил Сосновский. – Ни при каких обстоятельствах не проводите силовую операцию. Я сам должен выпутаться. Заподозрят ваше участие, и все насмарку. Мы всю операцию запорем! Понимаешь?
Дым над сопками был виден все утро. Он то рассеивался и становился незаметным, то снова начинал подниматься черными чадящими клубами.
А еще через час позвонил диспетчер с вышки:
– Резервный маяк не работает!
– Как не работает? – Зампотех побледнел. – Два дня назад вернулась группа инженера Ольховцева…
Шелестов и Буторин стояли в кабинете начальника Особого отдела перегонной дивизии и смотрели на карту. Гончаренко обвел карандашом точку в десятке километров северо-восточнее аэродрома.
– Вот здесь! Там рядом поселок на берегу, Елагино. Всего каких-то три километра. В поселке каждую неделю меняется наш техник, который следит за аппаратурой.
Хотя там ничего сложного. Генератор на дизельном топливе, передающая радиостанция, работающая в автономном режиме. Она подает сигнал на определенной частоте. Самолеты слышат этот пеленг и ориентируются по нему. Два дня назад наши специалисты провели полную ревизию и запустили маяк, чтобы можно было основной отключить на обслуживание. Теперь и тот не работает, и основной разобран. Через шесть часов в зону подлета выйдет группа из десяти самолетов – бомбардировщик и три звена истребителей.
– Погода? – спросил Шелестов.
– Хуже не придумаешь. Низкая облачность, видимость до пятисот метров. Собьются с курса, и мы потеряем десять машин.
– Успеете?
– Думаю, успеем. Через два часа запустим главный передатчик.
– В Елагино людей послали?
– Да. Инженер и двое рабочих. С ними десять бойцов из роты охраны аэродрома.
– Я с тобой, – заявил Буторин, сразу поняв намерения Шелестова.
– Тебе лучше остаться. Может прийти ответ от Платова.
