Он упадет сейчас!
– Беги, Бааска, – сжав крепкой рукой ворот ватника своего ученика, велел охотник. – Мешок оставь, быстро беги. В поселке лошадь возьми и телегу. У бабки вареные овощи возьми. Не примет желудок у него мяса.
Васька умчался, бросив к ногам Алгыра свой рюкзак. А охотник пошел вперед, туда, где упал летчик.
Подойдя, он перевернул его на спину.
– Совсем молодой, ай-яй-яй. Совсем молодой.
Он положил себе на колени голову летчика и стал понемногу смачивать его губы водой из фляжки. Лешка ожил и принялся жадно пить, хватая губами живительную влагу.
Кашляя и задыхаясь, он пил, вцепившись грязными заскорузлыми пальцами в руку охотника. Как будто боялся, что тот отнимет воду.
– Ну хватит, хватит, – улыбался Алгыр. – Не надо много.
Лешка закрыл глаза и сразу провалился в темноту. Он спал, и ему снились медведи, опостылевшая тайга и деревья, деревья. Болели ноги и спина. И что-то еще внутри. Это, наверное, чувство голода, которое сгибало его последнее время буквально пополам. Он берег патроны.
Их оставалось так мало, что нужно было бить наверняка или оставить, чтобы… застрелиться самому.
Лежать было удобно и, самое главное, тепло. Тело ощущало чистоту, и это было удивительное блаженство. И пахло вокруг не лесом, не вонью прогоревшей одежды, пахло больницей.
Он открыл глаза и удивленно уставился в беленый потолок, с которого на витом проводе свисала лампочка в черном патроне.
– Проснулся, – раздался поблизости спокойный женский голос. – Все хорошо будет. Сильный мальчик.
И лицо порозовело.
– У кого? – спросил Лешка в пространство.
Он повернул голову, и в поле зрения попала немолодая женщина в очках с тонкой оправой и мужчина с большим носом и выпуклыми строгими глазами.
– У тебя, у тебя, Леша! – улыбнулась женщина и поднялась со стула. – Ну я пойду, Борис Михайлович, а вы тут не долго. Нельзя ему переутомляться. Только самое важное, остальное через пару-тройку дней, пусть немного силы вернутся. Истощение крайней стадии.
– Ну что, лейтенант Пивоваров, давай побеседуем, – заговорил мужчина, положив на колени блокнот и вынув из кармана карандаш.
– Коган моя фамилия. Я следователь Особого отдела НКВД.
– НКВД? – Лешка нахмурился, изучая лицо следователя и пытаясь понять, кто он для этого сурового человека – обвиняемый, жертва, предатель? – Мне придется отвечать за разбитый самолет? Мне это ставят в вину?
– Нет, Алексей. Сейчас не будем об этом. Это дело следствия, много вопросов будет к разным людям.
