Причина, как он и предположил, была в том, что в мотор попадало недостаточно топлива и слишком много воздуха. Оказался забит топливный фильтр. Почему у абсолютно новой машины возникла такая поломка, он понять не мог.
– Хорошо, Алексей, отдыхайте, набирайтесь сил. У меня к вам последний на сегодня вопрос. – Коган достал карту. – Сможете вспомнить, где примерно упал ваш самолет и где вы нашли самолет Боровикова?
«Ну что же, – размышлял Коган, выйдя из больницы, – два случая – еще пока только совпадение, но уже причина задуматься.
Теоретически, чтобы вывести машину из строя, можно рассчитать, сколько и какого вещества добавить в бак самолета, чтобы топливный фильтр забился через три часа. А если таким же образом вывели из строя и мотор самолета, который вез дипломатическую почту? Во всех случаях самолеты взлетали с аэродрома Берелех. И подготовку к перелету они проходили там. И метеоролог прилетел оттуда же. Ошибки в прогнозах – это его недочеты, умышленное вранье или несовершенство системы прогнозирования?»
Подполковник генерального штаба Белоцерковский принял Сосновского на веранде особняка на Новоторговой улице.
Одет он был в простой сюртук, чтобы подчеркнуть неофициальность встречи и не демонстрировать свой статус. Невысокий мужчина с большими закрученными вверх усами стоял у окна, глядя, как маршируют во дворе курсанты с черными «дроздовскими» погонами на плечах.
Михаил остановился в дверях, ожидая, когда на него обратят внимание. Щелкать каблуками он не стал. По легенде он не имел военного образования и не служил ни в какой армии.
Впрочем, Белоцерковский тоже не стал демонстрировать военной выправки. Повернувшись на звук закрывшейся двери, он благосклонно улыбнулся и, протягивая руку, поспешил навстречу гостю:
– Рад, Михаил Юрьевич, вашему благополучному переходу. Приветствую вас здесь, в Харбине, в этом маленьком уголке, я бы сказал, на обломке нашей Родины, затерявшемся на чужбине. Как там Москва? Как златоглавая?
Сосновский ответил полуулыбкой и пожал подполковнику руку.
Беглый осмотр кабинета позволял сделать вывод, что это место для неофициальных встреч господ офицеров. Что-то среднее между салоном и курительной комнатой. Клуб с кофе, газетами, папиросами и тоской по Родине.
– Москва стоит и стоять будет, – пообещал Михаил. – А что касается того, как там, то вы наверняка представляете себе прифронтовой город. Немцев отбросили километров на двести, но бомбежки продолжаются.
– Прошу вас, садитесь.
