И, если он ищет в моем лице неуверенность, то вот фигушки ему. Я всю правду сказала. Хоть и стыдно, и тупо это. Но всю.
И проверить это реально легко с его связями.
— Пей кофе, Саша, — кивает он на большущий стакан кофе с молоком и пушистой шапкой взбитых сливок.
А сам углубляется в чтение информации, которую ему уже, походу, скинули на телефон.
Я пожимаю плечами и пью. Вкуууусно. Конечно, не такой оргазмический оргазм, как с десертом, но все равно вкусно. Хлюпаю неприлично трубочкой, ловлю на себе осуждающие взгляды официантки.
Вынимаю трубочку из кофе и, назло ей, демонстративно начинаю обсасывать конец. Тоже громко втягивая остатки сливок и кофе в рот.
Она морщится чуть заметно, а мне весело. Ишь ты, красотка благородных кровей! Можно подумать, сама так никогда не делала!
Назло ей еще раз облизываю трубочку.
И ловлю взгляд Виктора на своих губах.
Да ну нахер.
Маньяк, блин.
— Так, Саша, — он подается вперед, смотрит на меня, не отрываясь, серьезно и жестко, — на первый взгляд, информация по тебе выглядит вполне стройной.
Но я не могу на основании ее и твоих слов тебе верить. Слишком много вопросов, ответов на которые ты не знаешь. Или не хочешь говорить.
— Да я… — тут же вскидываюсь в праведном гневе, но он прерывает решительно:
— Неважно. До полной проверки информации ты будешь под присмотром. И не просто под присмотром…
Я молчу. В принципе, я готова к его любому предложению. И даже знаю, на какие точно не соглашусь.
Он усмехается мне, словно мысли в этот момент читает, и говорит:
— У меня есть для тебя работа, Саша.
Опа! А вот этого я не ожидаю!
8. Работа для Снегурки
— Нет, Гор, без меня, — Виктор завернул на улицу, где жили родители, — да, Крещение, сам понимаешь.
— Ладно, тогда завтра созвонимся, — пробасил в трубку Гордей Волгин, тоже подполковник, но из другой, смежной структуры, — может, подъедешь к утренней рыбалке?
— Посмотрим, не буду обещать.
— Опять друга на бабу променяешь?
— Да ты чего? Как можно? Чтоб тебя — и на бабу… Только на двух!
— Смотри, — Гордей, которого в узких, ну очень узких кругах звали по-простому, Гором, и, надо сказать, очень ему это прозвище шло, сгустил и без того низкий бас, — а то помнишь, как в «Стеньке Разине»?
Гор был большим ценителем оперы, рыбалки и активных видов спорта.
— Не помню, — открестился Виктор, захлопывая дверцу машины, — это ты у нас театрал.
