Любил…
Это так странно, осознавать, что настолько серьезный мужчина настолько серьезно в тебе заинтересован…
Странно, волнительно и немножко страшно…
Я, наверно, смотрю испуганным зайцем на него, или терпение — не самая главная черта характера подполковника, потому что ему надоедает наблюдать мое медленное подползание.
— Иди сюда.
Приказ звучит четко, хлестко. И я ловлю дежавю. В нашу первую встречу он меня так к себе подзывал.
Чтоб потом затрахать до полубессознательного состояния.
Меня словно в спину подталкивает, топаю быстрее.
Подхожу, встаю прямо между расставленных ног.
Он убирает стакан на пол, тянется и неожиданно заваливает меня на себя!
Заставляет оседлать!
Я взвизгиваю от неожиданности, потом мощусь, усаживаясь поудобнее и замираю, ощущая, как от моих ерзаний становится твердым его член.
Краснею, прикусываю губу, чувствуя на себе внимательный взгляд Виктора. Отвожу глаза в сторону. И уже целенаправленно медленно двигаюсь по все больше твердеющей выпуклости под штанами.
Виктор запускает обе ладони под халат, сжимает сильно за задницу, резко дергая на себя, припечатывая.
Ох… Выгибаюсь в талии, смотрю на него."
"— Много услышала, шпионка? — говорит он спокойным, нейтральным голосом, совершенно не совпадающим с тем, что вытворяют его руки. Его пальцы, наглые, беспардонные, скользят по моей промежности, отчего там все становится невероятно чувствительным. И воспринимается остро до боли. Сладкой. Очень сладкой боли.
— Нет… Я… Просто…
Как у него получается в такой ситуации складывать слова в предложения? Я вообще еле буквы вспоминаю!
— Подслушивать нехорошо… Надо наказывать, да?
Высвобождает руку только для того, чтоб резко дернуть на себя, получая доступ к груди в распахнувшемся халате.
И это боооольноооо… Ай! До дрожи! До искр из глаз! До оргазма! Черт! Если он продолжит проделывать такое своими руками и губами, я точно кончу!
И члена не понадобится!
— Я… Пожалуйста… Я…
— Хочешь, чтоб наказал? М? — шепчет он сладко, продолжая терзать мою грудь, кусать соски, втягивая их в рот по очереди.
— Я… Хочууууу…
У меня выходит последнее слово с пристаныванием, потому что Виктор неожиданно проникает пальцами в меня, двигает ими… И звук получается невероятно непристойным! Грязным! Заводящим!
— Какая развратная, плохая Снегурка… Придется тебя воспитывать, да? Придется?
— Дааааа…
И в следующее мгновение я уже кричу, потому что меня приподнимают, а потом мягко, но неотвратимо сажают уже на твердый член.
