Сколько раз это необходимо повторить, чтобы я действительно начала так думать и не огорчаться, что вернусь в Москву нетронутой?
– Поработаю и тоже лягу спать, – тихо отзывается он.
– На диване в гостиной?
– С тобой на кровати. Ты всё равно в глубокой отключке будешь. Даже не почувствуешь моего присутствия.
Ковыряю вилкой омлет, делаю глоток чая и поднимаю глаза на Эрика.
– Я наелась. Спасибо.
– Ты почти ничего не съела, – замечает он.
– Меня тошнит, – обманываю я.
Кусок в горло не лезет по другому поводу.
Чёрт бы тебя побрал, везунчик! Зачем я только согласилась с тобой куда-то полететь? Вместо эйфории по венам растекается тяжесть. Как в воду глядела, пошутив в тот вечер на заезде, что у него магнит вместо сердца.
– Это не забастовка. Я действительно не могу и не хочу.
– Хорошо, – кивает Эрик.
Приносит из другой комнаты пакет с лекарствами, достает шприц и несколько ампул. Молча делает укол, и я тут же отворачиваюсь от него, сжавшись в клубок на другом конце кровати. Не хочу возвращаться в Москву.
Не хочу видеть отца. И замуж за Ибрагимова не хочу. После встречи с везунчиком лишь отчетливее понимаю, насколько это ущербно – жить с человеком, к которому нет никаких чувств и совсем не тянет в физическом плане. А к кому тянет, тому совершенно нет до меня дела, потому что этот кто-то – бесчувственный кусок железяки!
20 глава
На завтрак я обычно ничего не ем. Ну или очень мало. Только не этим утром. У меня жуткая слабость. Я почти три дня провела в кровати, в отключке. Нужно как-то восполнять запас сил и откуда-то черпать энергию, которая на нуле.
А ведь вскоре предстоит возвращаться к работе, держать оборону при общении с отцом, разговаривать с Иманом… С удовольствием бы напросилась пожить к Альбине, но понимаю, что если пущу сейчас всё на самотек и ничего не стану решать, то вполне могу остаться с грузом неприятных проблем и зарекомендовать себя как инфантильная малолетка. Хотя я – она и есть. Где-то в глубине души. Особенно рядом с мужчиной, который стоит сейчас у окна с сигаретой в зубах, что-то делая в телефоне.
Осматриваю поднос с едой и поднимаю глаза на Эрика:
– Я просила кофе.
Везунчик поворачивает голову и затягивается сигаретой.
– Ага, помечтай, – произносит с насмешкой. – Некрепкий чай и водичка – твое всё на ближайшие пару недель.
– Совсем, что ли, кофе нельзя?
У меня никогда еще не было травм головы. Затылок ломит, но уже терпимо.
– Если хочешь побыстрее восстановиться, то не стоит. Эти две чашки мне.
