Сессию завалила, почти все время была одна и очень скучала по тебе. Очень. Я не буду больше давить с операцией. Даже когда тебя снова накроет. Буду нервничать, переживать, да, но исход мне более-менее понятен. Однажды увижу, как тебя госпитализируют в ужасном состоянии, а там уже операция, без вариантов. И следом моя. Если успеют откачать.
– Умница, – улыбается Эрик. – Одним пострадавшим обойдемся. – Он гладит меня по волосам. – Действительно, Лёвич. Пушистая такая. – Целует в макушку. – Домой-то готова лететь?
– Ты за мной прилетел? – удивляюсь я.
– За тобой. Измайлов останется, будет появляться набегами. У него ЧП. Мы пока всю ночь извинялись друг перед другом, Софья в роддом отправилась со схватками. Сейчас узнаем, что там к чему, и в Москву вернемся.
– Но ей же рано рожать…
– Рано. Месяц вроде должна была еще ходить. Я говорил Паше: давай подождем, девочки будут на стрессе. Но нет же. Вот теперь получай. Ты мне что выкинешь? Бледная как моль и все время трясешься. В обморок в аэропорту не свалишься?
– Вчера думала, что упаду.
Когда тебя увидела. Но сегодня уже отпустило.
– И по-умному на меня кинулась, чтобы за собой утащить? – ухмыляется он.
– Эрик… – Забираюсь к везунчику на колени, обвиваю руками шею и утыкаюсь носом в ключицу. – Пожалуйста, не оставляй меня больше так надолго одну. Мне было очень плохо.
Багдасаров обнимает меня, укачивая, как маленькую девочку. Нежно целует в губы.
– Не оставлю, дурочка. Куда тебя, такую пришибленную, девать-то? Хотя на какое-то время придется взять тайм-аут в нашем секс-марафоне.
Я через месяц лягу на обследование, потом, скорее всего, назначат операцию. Сразу предупреждаю: огребать за слезы и нытье будешь по полной. И весь восстановительный период я буду злой и несдержанный. Если приду в себя, – уточняет он, растягивая рот в улыбке, а я вздрагиваю, услышав последние слова.
Слезы на глазах проступают сами собой. Эрик тут же подминает меня под себя и глубоко целует.
– Ты меня еще похорони давай раньше времени. Прекращай, а? Пошутил я.
Обнимаю его за плечи и слушаю, как Эрик говорит такие простые, но важные слова, от которых останавливается сердце:
– Все будет хорошо, Рина. Впереди нас ждет еще одна проверка на прочность, но я уверен, мы справимся. А в случае чего оставлю для тебя пунктик в завещании. Как моральную компенсацию. Договорились?
Я с трудом проглатываю онемение и сухость во рту. Дурацкие шутки! Пытаюсь выбраться из стальных объятий, но Эрик лишь сжимает сильнее.
– Ну все-все.
