Томка вообще была баба классная — ее Грунт даже, можно сказать, любил, хотя одновременно с Томкой он трахался еще с Наташкой — официанткой из Химок и с Терезой массажисткой из фитнес-салона «Эксельсиор» в Крылатском. Блин, ну это ж надо так назвать девку — Тереза. В «Эксельсиоре», он сам слыхал, клиенты называли ее «мать Тереза», но Грунту было невдомек, отчего они во всю харю дыбились при этом. Он не понимал этого юмора. Он когда думал про странное имя Терезы, вспоминал старый анекдот про двух хохлов в отделе кадров.
Один разбирает документы сотрудников и говорит другому: «Бачь, Пизденко, яка тут смешна фамилия — Заяц!» Анекдот смешной, а что смешного в кликухе «мать Тереза», он так и не допер.
Да, так вот прошла уже неделя после того офигительно удачного наезда на Шелехова, а он так пока что никому не рассказал про саквояж — а страсть как хотелось поделиться радостью. Он после того вечера только с Колей из «Паруса» перекинулся словом в телефонном разговоре. Коля заметил, что, по его сведениям, Шелехов провозил в тот день с собой крупную сумму в валюте и что деньги куда-то пропали.
Грунт заикнулся было вякнуть, что он этот саквояж сам заныкал, но Коля оборвал его и туманно намекнул, что, мол, что с воза упало, то пропало и что теперь они с ним, с Грунтом, в полном расчете. То есть Коля дал ему понять, что баксы спрашивать с него не будет, так что эти баксы, считай, и есть его гонорар за выполненный заказ…
Томка поставила пустой бокал на широкий край ванны и с хохотом окунулась с головой.
Под водой она быстро нашла губами его уже изрядно выросшего друга, всосала в горячий рот и стала мастерски наяривать — как умела. А Томка умела, этого у ней не отнимешь. Через минуту она выпустила его изо рта и шумно вынырнула отдышаться. Грунт уже голову потерял от желания, Он вылез на край гигантской ванны, оседлал ее верхом, выставив наперевес свое оружие массового поражения.
— Продолжим, Томочка, то, что имело такое многорешающее начало! — хохотнул он.
Томка кивнула и вдруг отплыла в дальний угол ванны.
— Ты не ответил! — капризно мотнула головой шалава и зазывно взяла себя за обе груди. — Признавайся к кому ездил в Новые Химки!
Грунт досадливо поморщился.
— Да к кому я мог ездить — у меня в Новых Химках кореш старинный проживает! Лешка Базилевич — ты же знаешь. В Шереметьево был — вот те крест, приятеля на Кипр ездил провожать. — И он поманил ее пальцем, многозначительно кивнув на свой нацеленный ствол. Но Томке вдруг попала вожжа под хвост.
