Вариант первый — его сдал Закир Большой, которого он тогда в ноябре сдуру вызвал сюда, в Переделкино, на разговор. Вариант второй — его сдали высокопоставленные заговорщики, которые решили таким образом избавиться от неудобного и опасного по-дельника. Неужели они не боятся, что он их расколет? Да нет, чего им бояться — кто ж ему поверит, что кремлевские чиновники задумали выкрасть смотрящего России и воровской общак и прибрать к своим рукам доходный концерн «Госснабвооружение», Вариант третий… Но обдумать его времени не хватило.
Моложавый парень со среднеазиатскими чертами лица — не то узбек, не то туркмен — грозно махнул у него перед носом «тэтэшкой» и шепнул:
— Побыстрее, генерал, у нас мало времени!
— Чего вы от меня хотите? — сквозь зубы пробурчал Урусов, облачившись в генеральский мундир.
— Мы отвезем вас в одно место — там с вами поговорят! — отрезал «узбек»."
"Они вышли из спальни и по лестнице спустились на террасу. Урусов понял, что сопротивление и впрямь бесполезно: единственное, что внушало ему надежду, так это мысль, что они — кто бы это ни был — не решатся убить генерал-полковника МВД.
Бросив взгляд на стол с остатками вчерашнего пира, Урусов подумал, что надо было все-таки взять с собой Никиту Левкина, а не доверять свою безопасность бестолковым сержантам из второго управления…
Наверное, этих щенков взяли за жабры во сне — они, суки, после вчерашней попойки храпели где-нибудь в подвале без задних ног.
Генерал— полковнику было невдомек, что третий участник утреннего налета, Ваня Лебедев, связав его полусонных охранников и заперев их в чулане, уже успел сбегать к АЗС на перекрестке двух улиц Новые Сады и подогнать «мерседес» к самой калитке.
Выйдя во двор и не услышав привычного собачьего лая, Урусов впервые за эти несколько минут испытал страх: а что, если это не воры и не кремлевские? А что, если это северокавказские дела? Вдруг это люди Надир-шаха, который пять лет ждал подходящего часа, чтобы расквитаться с Урусовым за то, что он, тогда еще полковник милиции, помог московским налоговикам поймать за руку дагестанского финансиста, замотавшего миллиард «старых» бюджетных рублей?
Евгений Николаевич почувствовал, как лоб покрылся холодной испариной.
Если это так, то теперь ему несдобровать и никто ему не поможет — ни спецгруппа «Альфа», ни страсбургский суд по правам человека…
Идя по дорожке к калитке, Евгений Николаевич с недоумением огляделся по сторонам и увидел, что его верный Мухтар мирно спит около будки.
