Живая масса орущих и суматошно молотящих копьями и дубинами в наши щиты людей сдвинула нас к самой ограде, но не опрокинула. Отбив щитом удар копья, нацеленный в Батора, я в свою очередь вогнал своё копьё в живот визжащей старухе со сморщенным, как урюк, лицом, обрамлённым всклоченными седыми волосами. Старая ведьма, разевая рот в немом крике, ухватилась за древко копья и рывком нанизала себя дальше, тем самым практически лишая меня оружия. Я мгновенно выпустил его, с трудом успевая прикрыться щитом от удара дубиной другого противника, точнее, противницы.
Здоровенная баба так навернула мне в щит, что я позорно упал на задницу. Бой-баба вновь замахнулась, а я только и успел подтянуть шит к себе поближе, осознавая, что прикрыть голову не успеваю… И тут надо мной сверкнуло лезвие моей Прелести, и голова первобытной валькирии в фонтане брызг крови слетела с плеч. В следующую секунду могучая рука Сильвера помогла мне подняться. Я напрягся, готовый бить, колоть и прикрывать, но замер в некоторой растерянности.
Удивлённо оглянулся и не сразу осознал… Всё! Всё, отбились! Кончились враги. А все наши живы и вроде даже целы. Слава богу!
Батор и Крук стаскивали с помятого, но вполне целого Ярика здоровенный труп неандертальца, пробитый сразу двумя стрелами и болтом от самострела. Стрелы, ага, понятно. Ох, кто-то у меня сегодня огребёт трендюлей, ох и огребёт… Хват плавно кружил вокруг израненного, брутально обвешанного ожерельями из клыков и когтей охотника. Последнего оставшегося на ногах. Недалеко от них стоял, опираясь на мою Прелесть, и радостно скалился забрызганный тёмно-красной, почти чёрной кровью Сильвер.
Вдруг помочь понадобится. Но помощь Хвату явно была не нужна. Ещё пара вялых ударов дубиной, принятых Хватом на щит, стремительное движение копьём… Извини, мужик, сегодня не твой день.
– Щит – наше всё! – выдёргивая копьё из груди поверженного, заявил Хват.
Я огляделся. Н-да… А ведь до нас добралось не больше дюжины Старых Людей, и далеко не самых молодых и сильных. Тех, бежавших весьма шустро, мы постреляли в первую очередь.
Ну дак это аксиома, только строй может двигаться монолитно. Толпа же всегда расслаивается в движении. Впереди оказываются шустрые да нетерпеливые или сильные да самоуверенные, а сзади – кто послабее. А ещё сзади остаются самые умные или осторожные, такие – самые опасные. И вот эта не самая боевая дюжина хорошо так нас притиснула, с учётом нашего оружия и щитов и какой-никакой тактики. Сильны ребята, ничего не скажешь.
