Она остановилась и, обернувшись, посмотрела мне прямо в глаза. Что было в этом взгляде… я понять так и не смог.
– Ну же, глупышка, не уходи! Останься, здесь твои дети, здесь тебя любят!
Мадам, не двигаясь, пристально смотрела в глаза, и только чёрная пуговка носа энергично шевелилась, стараясь запечатлеть запах странных и непонятных существ навечно.
– Ну же, Мадам!
Несколько раз, неуверенно шевельнув хвостом, она тяжело вздохнула, а потом развернулась и всё же потрусила к лесу. Мы молча смотрели за ней, пока её силуэт не канул среди подлеска.
– Почему?! Почему, дядя Пётр?! – Соле повернула ко мне лицо, по её щекам ползли прозрачные слезинки.
– Наверное, потому, что свобода для неё дороже куска мяса.
– Но как же её дети?!
– Это… страшный выбор, моё солнце… Страшный! Но всё же Мадам – не человек, она зверь. Мы не можем её мерить по своим меркам, не забывай этого.
– Почему?
– Потому, девочка, что человек – самый несвободный из всех, кто живёт на земле. Помимо того, что его ограничивает всё, что его окружает, он ещё и сам себя ограничивает.
– И это не ошейник, – серьёзно глядя мне в глаза, скорее утверждающе, чем вопросительно сказала Соле.
– Конечно, моя умница, конечно… Есть ошейники намного прочнее кожаных. Честь, долг, любовь… Это правильные ошейники, но носить их человеку бывает весьма нелегко. Но есть ошейники гораздо страшнее – жадность, зависть, жажда власти, глупость. Иногда человек, который их носит, даже не замечает этого. Но бывает, что хуже всего, он их цепляет с радостью и носит с большим удовольствием.
– Свобода… Я никогда не думала о ней, – задумчиво глядя в сторону леса, где растворился силуэт Мадам, проговорила Соле.
– Человек, как правило, начинает думать о ней, когда её теряет, – криво усмехнулся я. – Увы, зачастую к тому моменту бывает слишком поздно…
После недельного отсутствия вернулась лодка с ребятами. Дело было ближе к полудню, мы с Хатаком сидели под навесом, когда за плетнём показалась голова Хвата. Одна! А где, спрашивается, ещё две? Стало слегка тревожно.
Но, глядя на невозмутимое лицо уверенно подошедшего парня, я успокоился.
– Хао, вождь и Великий шаман! Хао, Главный охотник!
Это что ещё за нереальный официоз? Кажется, я рано расслабился.
– Что случилось? – опередил меня Хатак.
– Всё в порядке, уважаемый Хатак. Все живы и здоровы, слава стихиям. Лодка цела, мы привезли и слюду, и цветные камни…
– Уф! Так какого хрена ты, недоношенный долбодятел, нас пугаешь… – завёлся Хатак.
