Не его это! За столько лет мышцы привыкли к совершенно другой динамике, и это уже не переделать. Но я не дал старому долго кукситься, продемонстрировал самострел. Вот тут другое дело! Тут мышцы не важны, а глазомер у старого мастера броска работает – как компьютер вычисляет! Ему побольше практики – и Вильгельм Телль обголосится от зависти.
Вечером, комфортно расположившись возле костра, я подводил вполне оптимистические итоги.
– Теперь, друзья мои, мы будем не только много кидать, но и много стрелять.
– Да, – прихлебывая взвар из трав, подтвердил Хатак, – много-много стрелять.
– А ты, – ткнул я пальцем в Крука, – больше всех. Скоро мы соберём большой самострел, и ты под руководством Хатака изготовишь для него стрелы. И будешь тренироваться из него стрелять. А когда ляжет снег, мы пойдём в степь, и ты, Крук, как я и обещал, сам, собственной рукой убьёшь из него своего Большерога.
К концу августа основная часть урожая была убрана. И надо сказать, уродилось его богато! Щедра в эту эпоху Мать-земля! Стоит только приложить к ней руки, возделать, напоить – и она воздаёт сторицей.
Да так, что только диву даёшься. Наш небольшой погребок уже, считай, под самый верх забили, а ведь ещё не всё собрали. Пришлось в авральном порядке делать ещё один. Благо технология отработана.
По зрелым размышлениям, пока позволяло время, решил я отправить экспедицию за слюдой, а заодно и кварца набрать посимпатичней. Так как дорога известна и вполне безопасна, пошли в этот раз Хват – за главного, Яр и Крук. Пусть проветрятся вдали от неусыпного ока Хатака и шамана с пользой для себя и для дела.
Сборы были недолги, «навтыкали» им ценных указаний, да и поплыли они с Богом. Мне же необходимо было решить вопрос с Мадам. Пора, маленькие мадамки уже вовсю лопали мясо, а я всё тянул и тянул. Если она уйдёт сейчас, то шансы пристать до зимы к какой-нибудь собачьей стае вполне реальны. Это ведь не кобель, суку всегда примут. Но я всё же надеялся, что Мадам останется. Соле, конечно, была против. «Здесь ей хорошо, сытно и безопасно», – убеждала она меня.
«Не нам решать за неё, что ей хорошо, – отвечал я. – Достаточно, что мы уже решили за её детей!» А сам всё тянул и тянул… Наконец решился.
Когда я перехватил ножом ошейник, Мадам даже не дёрнулась. Отойдя на пару шагов, она потянула носом воздух и грустно посмотрела в сторону землянки, где мы предусмотрительно спрятали Мод и Лили. Она всё поняла. Опустив голову, Мадам медленно двинулась в сторону леса.
– Мадам! – позвал я её.
