Собака… Да, нелегко строились наши взаимоотношения. Отойдя от первого шока, она забилась под навес и долго оттуда не вылезала, скаля зубы и рыча при каждом моём приближении. Но, если голод, как говорится, не тётка и его можно как-то терпеть, то с жаждой шутки плохи. Я приходил каждый день, ставил тарелку, полную воды, отходил на пару шагов и ждал, и разговаривал. Тут главное – интонация, а не слова. Мягкая, ласковая, и слов побольше, побольше. Первые два дня страх у Мадам был сильнее всего остального, но было видно, с какой жадностью шевелится чёрная пуговица её носа, вдыхая запах воды.
Тогда я забирал воду и уходил. Но, как я уже говорил, жажда не голод, с ней долго не забалуешь. На третий день Мадам, дрожа от страха, готовая в любой момент сорваться в бега, на полусогнутых ногах подобралась к тарелке с водой. Хлебала так, что я думал, язык себе откусит.
– Ну вот, глупая, а ты боялась. Мамке надо пить и хорошо есть. У мамки скоро будут детки.
Потом я принёс мяса. Потом снова воды. И так день за днём.
Сначала я стоял в двух метрах, потом в метре, а через две недели Мадам брала еду из рук. Я часто сидел рядом с ней, что-нибудь мастеря и постоянно разговаривая. Собаки – одни из самых сильных эмпатов на планете Земля. Прикосновения, общение, слышать голос, обонять запах им необходимы настолько же, насколько и еда, и вода. Потихоньку я стал подключать к этому делу Соле.
Что сказать о Мадам как о собаке? Не маленькая, не большая, пропорционально сложенная, длинные мускулистые ноги, что говорит о том, что она прекрасный бегун.
Уши торчком, глаза карие, смотрят пытливо, выжидающе. Отличные острые зубы. Нормальной лохматости сероваторыжеватый мех с тёмными подпалинами. Хвост полукольцом. И сразу видно – она всё-таки не волк. Хотя также хорошо видно, что предок был у них общий. Короче, отлично приспособленный зверь к тем условиям, в которых живёт, в геном которого человек ещё не успел запустить свои шаловливые ручонки. И ещё Мадам была умна. Никаких истерических закидонов, свойственных дворовым шавкам или благородным ручным придаткам к блондинкам, в ней не было и в помине.
Всего пару раз она позволила себе взбрыкнуть – и тут же получила вместо еды и воды хворостину. И всё поняла…"
"Есть такое выражение: смотришь в книгу – видишь фигу. Это я к тому, что где только мы пчёл не искали, в каких только кущерях не лазили, а они у нас под носом всё время были. В конце июля, когда мы всем составом убирали горох, всё и случилось.
