Из мягкой и тонкой замши сшили что-то типа шнурованной рубашки без рукавов. Ну и сверху жакет с пристяжными рукавами. На голову я сделал из бересты кокетливую шляпку, на ноги сшили из той же замши гольфы, которые подвязывались под коленом. Ну и обувь, наш стандарт. Пояс, сумочки, мульки делал только Хатак, ни-ни чтобы кто другой. Сам, только сам украшал свою женщину. Гребень, кремнёвый нож с вычурной ручкой, бусы, всё сам. Сейчас работает над Настоящим посохом Великой видящей. А что або? Або довольна. Быть Великой хорошо, но побыть просто женщиной, ради которой шуршит авторитетный перец, вообще здорово!
Как я и обещал Круку, сделал для него ортопедическую обувь.
Пришлось повозиться. Казалось, что сложного подогнать колодку так, чтобы две ноги стояли ровно. Да вот не просто! Но справился. Парень долго не мог поверить, что может нормально ходить, не опираясь на палку и не припадая на ногу. Отвык за два года. Долго благодарил и, по-моему, в первый раз по-настоящему поверил, что мои обещания сделать из него охотника не только слова.
– Учись, пока я жив, студент, – это я вроде пошутил в ответ на его благодарности.
– Я научусь всему, что ты покажешь и расскажешь, Учитель, – на полном серьёзе заверил Крук.
О как, вот и ещё один ученичок появился.
– Тогда вперёд, к мечте, ученик! Хатак ждёт! Пора метать сулицы отсюда и до вечера.
А ещё мы сварили рыбий клей. Наконец-то я набрал нужное количество воздушных пузырей из осетров. Именно из них клей считается самым лучшим. И теперь я вплотную занимаюсь луками, ставлю костяные накладки, оборачиваю берестой, обматываю крапивной нитью.
Какие-то луки делаю помощней, какие-то, как для Соле, послабее. Стрелы уже давно потихонечку готовятся. Хатак был озадачен ещё зимой, когда я сунул ему под нос образец. Вот хороший он человек, шаман сказал «надо», значит, надо. И не важно, что таким никчёмным дротиком только в ухе ковыряться можно. А ещё у меня с прошлой осени все выполняют странное упражнение. Держат тяжёлую палку на вытянутой руке и, взявшись за петельку тремя пальцами натягивают камень через блок, привязанный к кожаному ремешку.
Ничего, скоро они узнают, для чего служат эти упражнения.
И параллельно со всеми этими делами я много времени уделял Мадам. Да, именно так я назвал собаку, пойманную для меня, Мадам. Занимался ею только я, да немного Соле. И как ни пытали меня, как ни спрашивали, для чего мне это надо, я, как партизан, молчал и лишь отвечал: если получится, они сами всё увидят.
