И всё это за три дня! Потрясающая женщина!
Ещё весной мы сделали лёгкий навес из камыша и установили под ним стол и лавки, а себе и Хатаку я сплёл из лозы по удобному креслу. Вот теперь я и развалился в нём, попивая из пиалы травяной взвар, настоянный в большом глиняном чайнике, и размышлял, чего, куда и сколько.
– Хао, сынок, – поприветствовала меня або, усаживаясь в такое же кресло напротив меня."
"Крук же, поздоровавшись, скромно притулился на краешек лавки. Або по-хозяйски налила себе взвара в пиалу, стопка которых стояла тут же на столе, подлила кленового сиропа из маленького чайничка, размешала ложечкой, отпила глоток и, прикрыв глаза, резюмировала:
– М-м-м… Хорошо! Да! Хорошо! – Открыв глаза и пристально посмотрев на меня, сказала: – Спрашивай.
Что ж, желание женщины для меня закон.
– Кто такая видящая?
– Хм, не так просто ответить на этот вопрос, сынок. Хатак говорит, что твой язык больше и богаче. В нём много правильных слов. Если бы я знала его, может, я сумела бы объяснить лучше, но и тогда было бы не просто.
Поэтому я буду показывать. Крук, – обратилась она к парню, – покажи свою ногу.
Крук молча вытянул изувеченную ногу вдоль лавки.
– Посмотри, сынок, что ты видишь?
Я бегло осмотрел корявый рубец неровно зажившей плоти. И судя по цвету шрама, заработал он его года два назад. Я пощупал ногу, даже без медицинского образования ясно – был перелом.
– Вижу, або, что нога была сломана. Этот шрам, возможно, следствие открытого перелома, это когда кость вылезает наружу.
Кость приставили обратно, но не вытянули, и она срослась неправильно, – показал я руками как, – боком. Скорее всего, именно поэтому нога стала короче.
– Да, да, всё так. Этот пострел упал с камня, кость вылезла из ноги. Если бы меня не было рядом, он умер бы. Хорошо, это случилось на зимовке. Он долго лежал. Я не раз лечила сломанные кости, но когда они вылезали из мяса… – покачала она головой. – Он первый, кто у меня выжил с такой раной, остальные всегда умирали. Да, он выжил, и очень благодарен мне, но до сих пор считает, что я зря спасла его.
Ведь теперь он не сможет стать Великим охотником, – с сарказмом процитировала она кое-кого.
На что парень промолчал и только плотнее сжал губы.
– Да? А я вот вообще охотник никакой, и нисколько об этом не переживаю.
Крук подозрительно покосился на меня.
– Да, да. Можешь у Хатака спросить.
– Ты сможешь что-то сделать с ногой? – вернула разговор в нужное русло або.
– Нет. Здесь уже поздно что-то делать.
