Ещё там находился совсем маленький шалаш, по деревянному каркасу – толстый слой камыша, типа вигвама, на пару человек максимум, в котором стояло ведро, полное раскалённых камней, основательно нагревавшее внутреннее пространство. Это я воссоздал аналог «индейской бани».
– Молчи! Делай, что я тебе говорю, и ничего не бойся, – сказал я Лисёнку.
На что она кивнула с серьёзным и сосредоточенным видом.
Раздев и посадив её на пенёк, я срезал её космы по плечи, и даже то, что осталось, расчесал с большим трудом. Потом вымыл голову горячей водой с простым мылом.
Да-а уж, вот где грязь. Засунув девочку в «баню», строго наказал:
– Сиди тут. Дыши носом. Как начнёшь потеть, счищай с себя грязь скребком, – всунул ей в руки маленький деревянный скребок и подмигнул: – Терпи, малышка, от этого ещё никто не умирал.
Вытащив через некоторое время её из шалаша, обмыл тёплой водой и засунул обратно, чтобы ещё посидела при сухом паре. Затем, накидав в ведро свежих раскалённых камней, я поинтересовался:
– Как ты?
– Терплю… – выдохнула она.
– Ну, потерпи ещё чуть-чуть. Сейчас самая веселуха будет. – И плеснул на камни из кружки настоя из сосновых веток.
Если бы Лисёнок могла себе позволить выскочить, она выскочила бы. Но прервать обряд Большого шамана! Впрочем, долго парить я её не стал, зато, как только извлёк наружу, коварно опрокинул ведро холодной воды на её голову. Вот тут она дала визгу… у меня аж уши заложило. Посадил её на пенёк, чтобы пришла немного в себя, парная – это такое дело, особенное, и особенно в первый раз.
Потом я тщательно вымыл Лисёнка со всякими шампунями, ещё один удар по всякой нехорошей живности, а когда вытер полотенцем, то оказалось, что у меня в руках не нечто серо-землистого цвета с грязной паклей на голове, а вполне розовый ребёнок с огненно-рыжими пушистыми волосами.
Затем было одевание с подробным объяснением, что, куда, зачем и как. Девчонка в шоке, всё ощупывала и оглядывала себя, не веря в такое счастье. А подарки? Такого чудесного ножа у неё не было никогда, да что там нож, гребень – вот это чудо!
– А теперь, – когда она немного успокоилась, объявил я, – девочка Лисёнок, ты получишь новое имя.
– Я возложил руки на голову моментально притихшей девочки и торжественным голосом произнёс: – Я, шаам Хори Каман, великий и ужасный, нарекаю тебя, дитя, отныне и во веки веков взрослым именем – Соле, что на моём языке означает – Солнце! А на языке Правильных Людей – Дневное Око. Ибо цвет твоих волос сияет и горит как оно.
