— Это ещё зачем? — хмыкнул святоша, — Сейчас братья ордена препроводят его к нам в верхний город и там…
— И там ничего не будет, — жестко отрезал Дельрин, — Согласно тридцать второму стиху божественного писания, любой из воинов богов имеет право взять на свои поруки любого смертного мужа. Так вот, я беру на поруки Болека, и этого… Как там тебя зовут?
— Штепан, — растерянно выдал трактирщик.
— И за Штепана, — Дельрин скрестил руки на груди и пристально уставился на священника.
Старик долго молчал, задумчиво жуя губами и скользя по нам холодным, раздражённым взглядом.
Такой поворот событий в его планы явно не входил. Похоже, Дельрин обо многом нам не рассказывал. Например, о своём положении в структуре ордена. Раньше он казался мне обычным десятником, но…"
"— Вы, Дельрин, право сказать, меня удивляете, — губы старика вновь презрительно скривились, — Меня уже начинают терзать подозрения, а не впали ли вы в ересь, общаясь с этими… — святоша указал на меня и буквально выплюнул, — смердами.
Желание дать ему по зубам было всё сильнее и сильнее. Тем более, что странное поведение Дельрина его только укрепляло. Но с другой стороны — рыцарь мог блефовать. Очень умело, прикрываясь настоящим внутренним законом организации, но всё-таки… Всё-таки у нас не было в этом городе ни одного друга, если не считать трактирщика, старого алкоголика и старосты. Да и то, последний под вопросом. А вот у ордена, как показывает практика, друзей много. Очень много. Да и закон, он ведь всегда, что твоё дышло.
Куда повернул, туда и вышло.
— А меня мучают подозрения, что здешнее клирикальное крыло погрязло в ереси, — парировал бывший рыцарь, — Впрочем, мы можем домучаться до того, что признаем друг друга еретиками и начнём очередную священную войну. Стоят ли эти два «смерда» того? По-моему, нет. Тем более, ты сам знаешь, что мне придётся лично ответить, ежели они причинят какой-либо вред или снова опорочат честь нашего ордена.
— Знаю, и потому лишь дивлюсь твоему упорству, — старик тоже немного сдал назад, — Ладно, договорились.
Бери их на поруки, но если Болека вновь увидят на городских улицах пьяным, в рясе нашего священника… Полетят головы.
— Вот и хорошо, — кивнул Дельрин.
— И, коль скоро мы наконец-то уладили все наши разногласия, — вновь встрял в разговор я, повысив голос настолько, насколько позволял ноющий бок, — Я предлагаю всем переместиться в корчму и продолжить разговор там. Сегодня вся выпивка за счёт «Мёртвой головы».
