Руки сжались в кулаки, и захотелось впечатать кулак в стену. Не от злости, а чтобы высвободить рвущуюся через край энергию. Снова вызывать на спарринг Итона? Так парень работает. Находиться рядом с Лизой и знать, что она не оттолкнет, не убежит - оказалось выше его сил. Его желания разделились. Одна часть сознания кричала, что он имеет полное право присоединиться к Лизе и оттрахать её снова. Почему имеет право? Да потому что она дала ""добро""! Вторая половина спокойно и размеренно сообщила, что его девочке надо отдохнуть.
Не просто так же она провалилась в сон, как только оказалась на постели. Она измотана, как физически, так и морально, хотя всеми силами пыталась бодриться. Перелеты, скандалы, выяснения отношений, резкая смена привычных условий жизни.
И призрак Сатинской.
Стоило подумать о Елизавете, как брови сошлись на переносице, а в груди всколыхнулась давно похороненная ярость. Та ярость, которую он прятал глубоко внутри себя. Ярость первобытная, страшная. Не та, что просыпается в человеке, когда негативные чувства захлестывают и ищут выхода.
А ярость, подпитываемая тьмой. В детях ночи она слишком сильна и проявляется особенно часто. Кто-то имеет возможность её обуздать, приручить. Кто-то даже довольствуется её проявлением и беснуется от души.
Юлиану удалось приручить темные начала своей сущности. Он достаточно лютовал в Средние Века, когда кровь была едва ли не разменной монетой, когда вампирам и демонам жилось более чем вольготно, когда можно было не таиться и пользоваться той силой, которой одарила тебя природа.
Хотя природа тут была ни при чем. Тут, скорее, прихоть Темного Господина.
В какой-то момент Юлиану стало удобнее жить, руководствуясь не инстинктами, а разумом. Он перестал лить понапрасну кровь. Построил дом, начал изучать древние артефакты и тайны. Интереса ради, развлекаясь. Когда ты живешь достаточно долго, то власть и вседозволенность приедается. Возникает потребность чем-то себя занять. Юлиан пять столетий назад занял себя тайнами древности.
Именно тогда-то и появилась в его жизни порочная красавица Елизавета Сатинская. Его наказание. Его вожделение.
О, да! Он любил её. Боготворил. А она играла с ним. И доигралась. Получила своё. Удар клинка в сердце.
Юлиан до сих пор помнил, как глаза Сатинской наполнились сначала снисхождением - мол, милый, ну что ты буянишь, я же такая же, как ты, бессмертная тварь! Меня убить клинком нельзя. Потом растерянно моргнула. Ещё раз. И ещё...
