— Да это просто новая реальность, Вика! Но она мне однозначно нравится."
"Я, наконец, могу улыбнуться.
— Рада, что ты так отреагировал, Богдан.
Полонский продолжает гладить меня по плечам. Судя по всему, от первого шока он оправился и может говорить.
— Неужели ты так боялась мне рассказать? Не хочу даже думать, что моего ребенка мог растить этот твой… Павлик.
В голос мужчины проникает злость. Могу только надеяться, что она не направится на меня. Выкарабкиваюсь из объятий Полонского, но остаюсь рядом. Мы стоим на одной параллели, спиной к подоконнику.
— Все получилось очень быстро, Богдан, — стараюсь объяснить, — мне и самой казалось, что я попала в другую реальность. Я не могла не сказать Паше о беременности. Он… Свое мнение сообщил сразу. Это позже начал переобуваться… А в тот момент мне стало все равно, он отец или нет. Мне нужно было куда-то унести ноги.
Делюсь с Полонским самыми тяжелыми эмоциями. Изо всех сил стараюсь не разреветься, нечего давить на жалость. Замолкаю и через секунду чувствую, по моей ладошке скользит сухая мужская ладонь.
Богдан берет меня за руку, переплетает пальцы. Решаю признаться еще кое в чем.
— Когда я начала искать жилье, было сложно. Мне не подходили комнаты в коммуналках, с моим-то зверьем. Квартиры стояли дорого, а более-менее хорошие варианты не предполагали одиноких девушек с животными. Но в принципе я могла как-то выкрутиться, не знаю, как… И сейчас думаю, я захотела прийти именно к тебе. На каком-то подсознательном уровне.
Да, вполне возможно, я не переставала чувствовать в Полонском родного человека. Хоть и предъявлять ему ребенка не собиралась совсем. Гнала от себя мысли о его отцовстве.
— И это не из-за малыша, Богдан.
Вижу боковым зрением, как мужчина кивает.
— Ты правильно сделала, Вик. А теперь вспомни, что я сказал, когда только зашел в эту палату. Мы просто обязаны попробовать быть вместе. И это тоже не из-за малыша.
Теперь у меня наступает ступор, и я молчу. Богдан разворачивает меня к себе.
— Ты ведь этого хочешь, — говорит он и смотрит с прищуром.
Да, мужчина точно пришел в себя. По мне прокатывается дрожь.
— Хочу, — говорю тихо, но врать не могу.
Богдан снова меня обнимает, уже без просьбы. На этот раз одна его рука на моей пояснице, а другая приподнимает подбородок. Через мгновение мы сливаемся в жадном прикосновении губ. На этот раз не воруем, а берем свое. Сильные горячие движения до усталости. Капля за каплей они переходят в нежность.
