Тепло исходило от его тела, живое, жаркое, как от раскалённого камня, но не обжигало. Наоборот — согревало, обволакивало.
Дракон напрягся. Мышцы подо мной дрогнули. Затем раздался низкий, глухой выдох — почти рык. И в следующий миг он оттолкнулся от земли.
Взмах крыльев — и мы поднялись в воздух.
Ветер хлестнул в лицо, коса хлестнула по плечу, я вжалась ближе, изо всех сил держась. В небе было страшно — и захватывающе. Всё внутри вибрировало от силы, скорости и осознания: я лечу. На нём. На живом воплощении древней мощи.
Господи! Да это же просто невероятно!
Тому, кто хоть раз попробовал полёт, невозможно от этого отказаться. Это совершенно нечто… непередаваемое. А ведь мой Борис так и говорил, будучи генералом ВДВ. И только теперь я поняла его. Когда в другом мире сама взмыла в небо!
Я едва сдерживала крик. В животе, будто сотни крошечных бабочек вспорхнули и закружились. Всё внутри дрожало, пело, замирало от восторга. Губы сами растянулись в улыбке — широкой, на грани крика.
Если не закричать, казалось, можно просто лопнуть от этого чувства!
Начало светать. И от этого всё вокруг стало ещё прекраснее.
Мы летели над крышами, над узкими улочками, над сонным городом.
Я не знала, куда мы летим. Да я вообще ничего не знала об этом мире. Но мне он нравился!
А потом моё восхищение резко сменилось испугом. Я замерла на драконе, потому что буквально через пару часов полёта заметила, как вид пышущей жизнью земли сменился на… выжженную землю.
Мне стало страшно.
Казалось, это была рана на самом теле мира. И края её не было видно — она тянулась далеко вперёд, серая, черная, исполосованная, будто иссечённая. Земля впереди была чёрно-серая, местами изрытая, местами — гладкая, как стекло. А деревья, если их можно было так назвать, стояли острыми черными силуэтами, словно обугленные стрелы, торчащие из плоти мира.
Это была граница. Только вот с кем здесь воевали — было не видно. На многие километры вокруг не было ни одной живой души. Ни людей, ни зверей, ни птиц в небе.
Всё казалось вымершим… или ожидающим чего-то страшного.
Я обратила внимание на каменную стену, выстроенную как раз на границе, и на башни, в которых несли дозор часовые. Генерал, по сути, организовал свою миниатюрную китайскую стену — если можно так сказать. А в центре возвышался замок. Суровый, крепкий, настоящий опорный пункт.
Кое-где на территории стояли хозяйственные постройки. Лес был с одной стороны… и лес — с другой.
