— Она под моей защитой.
— А ну скажи, Элеонора, — голос бывшего мужа зазвенел фальшиво-ласково. — Чего ты хочешь? И под чьей защитой хочешь оказаться, м?
Я замерла. А потом из меня полилось:
— Я… — вскинула голову, и начала как идиотка лепетать. — Я… я хочу домой… Я просто… просто хотела поиграть с его нервами… Я люблю его… и хочу быть рядом даже наложницей…
ДА ЗАТКНИТЕ МЕНЯ, ДУРУ ТАКУЮ, КТО-НИБУДЬ!
Я закусила губу, чувствуя, как предательские слёзы щекочут глаза. В груди всё сжалось, хотелось кричать от отвращения к себе, но я не могла остановиться.
Слова будто вкручивались в меня отвёрткой.
А генерал…
Он не двинулся. Просто морщился, менялся в лице.
С каждым моим словом. Бывший довольно усмехался, лениво поглаживая меня по руке, как любимую игрушку. Я не могла вырваться — он держал меня не силой, а той липкой, давящей вуалью принуждения, из которой не выбраться.
А потом появилось новое действующее лицо.
Из-за спины генерала появился Дарманн. Пролез практически под его рукой. Холеный, сколький, как слизняк.
— Вечер добрый, — проговорил он с вкрадчивой вежливостью. — Я лорд Агрей Дарманн, представитель Канцелярии Репутации. Пришёл, чтобы засвидетельствовать добровольный уход леди Элеоноры под покровительство её бывшего супруга — в статусе наложницы. Всё строго по закону.
Генерал молчал.
Хмурый. Стальной. Молчаливый.
Но я чувствовала: в нём буря. Он смотрел не на них. Он смотрел на меня.
А я… Улыбалась. Как блаженная. Как кукла. Как безумная.
Агрей подошёл ближе и с бесстыдным интересом вгляделся мне в лицо, будто рассматривал экспонат.
— Леди Элеонора, — спросил он сладким голосом. — Я правильно услышал, что вы добровольно хотите вернуться к бывшему супругу? А генерал… мешает? Насильно удерживает вас?
Я кивнула.
— Да. Да. Всё добровольно.
Слова вываливались из меня, как осколки стекла, разрывая горло.
— Так я и хочу, — лепетала я. — Домой… поскорее бы…
Улыбка на моих губах дрожала.
— Ну вот, — с торжеством вставил бывший муж. — Лорд Дарманн, покажите нашему доблестному генералу бумагу.
Пусть сам убедится, что, если не подчинится, нарушит закон. Старый, но действующий. Всё чисто.
Агрей без спешки развернул свиток. Генерал даже не подошёл — он не двигался вовсе. Только смотрел. На меня. И это было страшнее любого крика.
Внутри меня всё кричало: «Нет! Нет! Это не моя воля!»
Но тело моё...
Словно не моё.
И если он не остановит это сейчас — я уйду. Прямо в пасть чудовищу.
Сама. С улыбкой. Под аплодисменты этих сволочей.
