— Надеюсь, не отвлекаю от важных дел?
Он делает шаг вперед, и я замечаю, как осторожно он ступает, словно боится нарушить какую-то невидимую границу. Его движения плавные, но в них чувствуется внутренняя сила и уверенность. Непроизвольно делаю глубокий вдох, чтобы успокоить участившееся сердцебиение.
— Нет, что вы, — отвечаю, поднимаясь из-за стола и ощущая легкое головокружение от резкого движения. Пальцы слегка подрагивают, когда я принимаю цветы. Наши руки на мгновение соприкасаются, и от этого мимолетного касания по коже пробегает электрический разряд.
— Спасибо, они прекрасны.
Когда я в последний раз так реагировала на мужчину? Кажется, вечность назад. Еще в той, прошлой жизни, когда была молодой и наивной девушкой, а не разведенной женщиной с четырьмя детьми.
Тянусь к вазе, стоящей на боковом столике, но понимаю, что она пуста. Беспомощно оглядываюсь, чувствуя, как к щекам приливает жар смущения.
— Вы не могли бы подерпжать, — прошу Самира, протягивая ему принесенный им букет. Мне неловко от моих тслов и я нервно смеюсь.
Он аккуратно забирает цветы из моих рук, наши пальцы снова соприкасаются, и на этот раз я не могу сдержать легкой дрожи. Добавляю неловко. — Я пойду наберу воды.
— Хорошо, — просто отвечает он и тоже улыбается, но с теплотой. В уголках глаз появляются морщинки. — Вы не торопитесь.
Я не слышу в его голосе ничего пердрассудительного или снисходительноо, но все же очень волнуюсь. Как и каждый раз до этого при встрече с ним.
Я выхожу мз кабинета, прохожу мимо Асии, прячующую лукавую улыбку, и наполню вазу водой из-под крана.
В зеркале замечаю румнец на щеках и блеск в глазах.
Клени странно ослабли.
— Что со мной происходит? Я веду себя как подросток. Это просто деловой визит, ничего особенного, — шепчу себе под нос, убеждая.
Но в глубине души знаю, что обманываю себя. Самир Мамедов никогда не приходит без причины. И цветы… Каждый раз он их дарит и каждый раз я тушуюсь перед ним. А казалось бы, что вышла из того возраста…
Я возвращаюсь с вазой, полной воды и осторожно ставлю ее на стол.
Самир все еще держит букет в руках и при моем почвлении встает с кресла около напротив моего стола и аккуратно, почти благоговейно, помещает в вазу лилии. Его сильные пальцы удивительно нежно обращаются с хрупкими стеблями. Я не могу оторвать взгляд от его рук — широких, с аккуратно подстриженными ногтями и едва заметной сеткой вен под смуглой кожей.
— Вот так, — говорит он, закончив и отступая на шаг, чтобы полюбоваться результатом.
