Я больше не буду ему мешать, у него своя жизнь и я больше всего хочу, чтобы сын был счастлив.
Сколько раз я пыталась уговорить Рамазана не отпускать его так далеко? Я боялась отпустить, боялась, что там, в чужой стране, с ним что-то случится, и я не смогу помочь. Теперь понимаю, что это был мой эгоизм. Моя болезненная потребность контролировать, оберегать, удерживать рядом.
Лейла сидит на диване цвета топленого молока, утопая в мягких подушках, поджав под себя ноги в ярко-красных носках с узором из маленьких лондонских двухэтажных автобусов — сувенир из поездки.
Она постоянно проверяет телефон, видимо, выкладывает очередные сториз для своих подписчиков. Ее тонкие пальцы с идеальным маникюром молниеносно скользят по экрану, ногти с пастельно-розовым лаком поблескивают в лучах вечернего солнца, проникающих сквозь тонкие льняные шторы.
Я наблюдаю за движениями ее пальцев, за тем, как она то и дело отбрасывает прядь волос с лица нервным жестом, который появился у нее в подростковом возрасте.
Сглатываю комок в горле. В некоторых жестах она так напоминает меня молодую.
— Представляешь, мама, меня хотят три университета! — она сияет от счастья, ее глаза — точная копия моих — блестят от возбуждения, а щеки покрываются легким румянцем. — То есть я могу поступить в любой из них, они готовы предложить отличные условия. Но я, конечно, выберу Школу искусства и дизайна. У них потрясающая программа по медиа-коммуникациям!
Ее голос звенит от восторга, кажется, даже хрустальные подвески люстры отзываются тихим звоном.
Она поднимается с дивана одним плавным движением и начинает ходить по комнате, жестикулируя так активно, что золотой браслет на ее запястье — мой подарок на шестнадцатилетие — звенит в такт словам.
Я улыбаюсь, наблюдая за ее воодушевлением, но улыбка дается мне легко — в сердце разливается тепло. Моя малышка выросла. Скоро ей исполнится восемнадцать, и она уедет учиться в другую страну. В сердце царапает острая иголочка страха.
Как я буду без них? Чем заполню пустоту, которая неизбежно возникнет, когда они разъедутся? Все эти годы я жила ради семьи, ради них.
Кем я стану, когда останусь одна?
Мы с мамой уже начали подготовку к празднику — он должен быть грандиозным. Листаю в памяти список дел: заказать торт, оформить зал, разослать приглашения… Привычные хлопоты помогают отвлечься от тревожных мыслей.
— А что папа? — спрашиваю осторожно, чувствуя, как пересыхает во рту при одном упоминании Рамазана.
