— Ты не можешь просто так сдаться! Тебе положена справедливая доля всего, что вы нажили вместе.
— Мне уже ничего не нужно, — качаю головой, чувствуя, как навалилась усталость. — Я просто хочу покоя.
— А как насчет того, что причитается нам?
Этот резкий голос заставляет меня вздрогнуть. В дверях стоят Фарид и Лейла. Мой сын смотрит на меня с непонятным выражением — смесь упрека и разочарования, а дочь сжимает в руках телефон так, словно это единственное, что связывает ее с реальным миром.
— Ты серьезно собираешься ничего не требовать? — продолжает Фарид, делая шаг в комнату.
— Оставить все этой… и ее будущему ребенку?"
"Мои дети. Мои младшие, которых я так любила баловать. Стоят передо мной с жесткими, почти взрослыми лицами, и я не узнаю их.
— Фарид, это не твое дело, — строго говорит Мурад. — Это решение мамы.
— Еще как мое! — Фарид повышает нотки голоса, и я вижу, как прорывается его эмоции сквозь маску холодности. — Отец и так уже не с нами, так хотя бы пусть платит! За то, что предал маму, за то, что разрушил нашу семью!
— Следи за словами, — предупреждающе произносит Мурад.
— А что такого я сказал? — Фарид разводит руками. — Мы и так оказались за бортом. Отец теперь будет занят своей новой семьей, и если мама не получит то, что ей положено по закону, на что мы будем жить? На гордости далеко не уедешь.
Я смотрю на сына с ужасом, не веря своим ушам. Это мой мальчик? Мой ранимый, чувствительный Фарид, который плакал над подбитыми птенцами и всегда защищал слабых?
— На что жить? — эхом повторяю я.
— У меня есть дом, и твой отец обещал…
— Обещал? — перебивает Лейла, и ее голос звенит от сарказма. — И ты веришь его обещаниям? После того, как он тридцать лет обещал быть с тобой, а потом вот так просто взял и ушел? Я обещала подписчикам влог с юбилея, а теперь их ждет новость о разводе.
Ее слова бьют меня, как пощечины.
— Хватит! — громко говорит мама, поднимаясь с места. — Фарид, Лейла, вы забываетесь. Рания ваша мать, и вы не смеете говорить с ней в таком тоне.
— Бабушка, мы просто… — начинает Лейла, но мама не дает ей закончить.
— Вы просто думаете о себе, — говорит она строго, но без злости. — Ваша мать только что пережила… страшные события. Ей больно. А вы вместо поддержки говорите ей такие ужасные вещи.
— Мы поддерживаем маму! — возражает Фарид. — Просто мы не хотим, чтобы она была… — он запинается, — мягкотелой!
— Мягкотелой? — медленно повторяю я, и что-то внутри меня ломается.
