Словно острие ножа, всаженное между ребрами. И это ""милый, ты там долго"", произнесенное с такой собственнической интонацией…
Я вдруг вспоминаю, как сама говорила эти слова Рамазану, когда мы были молоды. Как обнимала его со спины, когда он задерживался с деловыми звонками допоздна. ""Милый, ты там долго? Я жду тебя в постели"". И он улыбался, заканчивал разговор и поворачивался ко мне. Его глаза темнели от желания, руки притягивали меня ближе…
А теперь другая женщина говорит ему те же слова. И он отвечает на них.
Наверное, его глаза так же темнеют, а руки так же нетерпеливо…
— Не думай об этом, — мама словно читает мои мысли. — Не мучай себя.
Но как не думать? Как не мучиться? Как выбросить из головы образы, которые преследуют меня днем и ночью с того самого вечера, когда он сказал, что уходит?
— Я останусь с тобой, — решительно говорит Мурад. — Позвоню Сабине, скажу, что буду поздно.
Сабина — его жена. Милая, спокойная девушка, которая так восхищалась своим свекром.
""Вы с папой такая красивая пара"", — говорила она мне. ""Так вместе тридцать лет прожить — это настоящая любовь"". Что она скажет теперь?
— Нет, — я качаю головой, собирая остатки сил. — Иди домой. Сабина ждет. И девочки тоже.
Его дочери, мои внучки. Прелестные малышки с кудрявыми волосами и серьезными глазами, так похожими на глаза деда. Что я скажу им, когда они спросят, почему бабушка и дедушка больше не живут вместе?
— Я тоже останусь, — мама садится рядом со мной. — Не спорь.
Я не оставлю тебя одну.
Я не спорю. Сил нет. Да и зачем? Может, присутствие мамы хоть немного утишит бурю, бушующую внутри меня.
— Завтра приедет адвокат, — говорю я, глядя в пространство перед собой. — Нужно подготовиться.
— Не беспокойся об этом сейчас, — мягко произносит Мурад. — Я помогу. И Ахмет тоже. Мы не позволим отцу обделить тебя.
Обделить. Какое странное слово. Как будто речь идет о дележке пирога, а не тридцати лет жизни.
— Я не волнуюсь, сынок, — выходит нервный смех.
— Твой отец не обделит меня.
Собираюсь с силами и выпрямляю спину. Я слишком раскисла в то время как Рамазан вовсю “веселится”. И мне пора уже вспомнить про свою гордость.
— Что ты скажешь Фариду и Лейле? — спрашивает мама осторожно.
Я закрываю глаза. Лейла, моя девочка. Она так гордится своим отцом. ""Папа самый лучший"", — говорит она подружкам. ""Он исполняет все мои желания"". И это правда. Рамазан всегда баловал единственную дочь.
