А за сегодняшнее ты еще ответишь.
Словно и не было этих двух недель после памятного разговора. Та же шарманка."
"— Вот смотрю я на тебя, Семен, и думаю: то ли я вырос, то ли ты не дорос. Ты себя пяткой в грудь колотишь, что о дочери заботишься, а на деле срать тебе на нее. Ты в ней придаток свой видеть хочешь. Обращаешься с ней как со щенком: ошейник красивый купил, корм выбрал, лежак, конуру. Срок подошел — пора суку на случку, и не с дворовым псом, а чтобы кобель был с родословной. Уже видишь, как щенков породистых на руках держишь и как на выставку их будешь водить за медалями.
Это твоя отцовская любовь?
— Пошел на хер из моего номера, — цедит Семен.
— Дослушаешь, потом уйду. Ты дочь свою потерять можешь, старый ты пень, неужели не понимаешь? Она же все видит, все чувствует. Мечется, как бы и мне, и тебе угодить. Не тебе звонит ревет, а мне, потому что тушу твою прооперированную тревожить не хочет. Не отступлюсь я от нее, и что ты дальше сделаешь? Ультиматум ей поставишь? Уверен, что тебя выберет?
— А ты думаешь, тебя?
— В этом проблема твоя, Семен.
Ты видишь в ней ребенка. Я вижу женщину, потому что она и есть женщина. Лет пять назад, может, она бы тебя и выбрала, а сейчас без шансов.
— А ты попробуй, рискни. Так уверен? Я ее с пеленок знаю. Пока ты баб других трахал, я ее на руках качал.
— Жизнь не всегда справедлива. Мы с тобой оба должны за решеткой сидеть, а на деле в Израиле в отеле за пятьдесят косарей за ночь зависаем.
— Вышел на хрен, пока я тебе морду не разбил.
Я мысленно вздыхаю. Не хочет он по-человечески. Прямо разочарование какое-то. Семен всегда для меня старшим другом был, примером для подражания, а тут… Впрочем, так даже легче.
— Вижу, взывать к твоей отцовской любви бесполезно, ибо ты оказался дубовее, чем я думал. Слушай тогда на более доступном тебе языке, потому что сюсюкать с тобой в честь прошлой дружбы мне надоело. Я вчера взятку в зубах Базыгину принес: бренд «Хлеб& Соль» остается за мной — это дело решенное.
Амбалов твоих сегодня солнцевские вытряхнули — слышал уже, наверное, так что носа сунуть туда больше не посмеют. С пожаром неприятно, конечно, вышло, но дело поправимое. Я еще на страховке как следует погреюсь. Как знал тебя, мудака, сумму увеличил. Хорошо, что работяги не пострадали, но ты, естественно, об этом в последнюю очередь думал. У меня задница со всех сторон прикрыта, Семен, ты меня не достанешь.
