— Чем займемся? — Яна приподнимается на локте, в глазах появляется веселый азарт. Я не сразу отвечаю, потому что снова завис на зрелище ее покрасневших сосков. Нет, это позже.
— Культурная программа с тебя, забыла? — я все же не удерживаюсь от того, чтобы дотронуться пальцем до твердой вершины, и, заправив член в брюки, встаю. — Но сначала с отцом твоим поговорю.
Глаза Яны взволнованно округляются, и она садится на кушетке, обнимая руками колени.
— О чем?
— О нас. Времени достаточно прошло, чтобы ему успокоиться.
Переживать тебе не о чем. Это просто разговор.
— Ты только обещай, что вы не будете ругаться. Я волнуюсь за него. И за тебя, — ее взгляд становится умоляющим. — И очень хочу, чтобы вы остались друзьями.
Я бы мог ее успокоить, но врать не хочу. Друзьями мы с Семеном не станем, точно не в этой жизни. Если удастся худо-бедно прийти к мировой — уже будет чудо.
— Я в душ пойду, Ян. Дождись меня и никуда не уходи.
— А можно я с тобой?
Вскрыл ящик Пандоры. Я не против второго раунда, но сначала надо зайти к Семену, пока этот взбесившийся боров дверь в номер не вышиб.
— Нет. Лучше вещи мои распакуй. И в пакет загляни — там подарок для тебя есть.
Яна, как истинная женщина, мгновенно мечет взгляд в кресло, где стоит дорожная сумка, из чего я делаю вывод, что минут на двадцать ей точно есть чем себя занять. Чтобы зад в бизнес-зале не протирать, я забрел в дьюти-фри и под чутким руководством приставучей консультантши купил Яне сережки. Кто же знал, что Барби была только началом.
***
Звонить Галичу я не вижу смысла, поэтому сразу стучусь к нему в номер.
Приветственных улыбок и дружеских объятий не дожидаюсь — смотрит зверем исподлобья. Драться мне не хочется. Если он на меня полезет, то вряд ли я удержусь, чтобы не втащить ему в ответ, — естественная реакция, плюс я на него зол. Поэтому очень рассчитываю, что у него хватит мозгов вести себя цивилизованно.
— Пустишь? Поговорить нужно.
Семен оставляет дверь открытой и, развернувшись, идет в гостиную. Приглашение так себе, но я не гордый, а потому шагаю за ним.
— Яна где? — рявкает он, остановившись посреди гостиной.
— У меня в номере.
Если из ноздрей действительно можно было бы пускать пар, у старика он бы шел. Я почти хочу, чтобы он спросил напрямую, трахал ли я его дочь, и с удовольствием бы ответил «да». Пора ему спускаться на бренную землю и трезветь.
— Ну и чего ты приперся? Думаешь, прилетел сюда и проблему порешал? Победа? Хера с два, Андрей. Не будет моя дочь с тобой.
