То ли от холода, то ли от всего происходящего.
– Я не знаю, – теперь чуть ниже. – Я боюсь.
– Чего?
– Всего. Что не получится… Что не сможем… Что однажды ночью, ты снова уйдёшь, как тогда, – торс под моими ладонями напрягается. – Уйдёшь, а я умру в то же утро. Просто не вынесу, понимаешь? В первый раз была неизвестность, наверное, это и спасло.
Молчит.
– Боюсь, что ты будешь молчать вот так…
– Не буду.
– Что будешь попрекать.
– Не буду.
– Боюсь, что уйдёшь, – повторяю основное. Как дура твержу одно и то же.
– Не уйду."
"Богдан ругается, резко разворачивается и загребает мои плечи в объятия. По-хозяйски. Жмусь к тёплой груди, как котёнок, руками под куртку проникаю. Его сердце так бешено бьётся, что начинаю дышать ещё отчаяннее.
– Никогда больше не уйду, – говорит он, упираясь подбородком в макушку. – Прости, Ян. Это самый дурацкий поступок, который не подлежит логике или объяснению, как бы ни размышлял над этим.
Чуть отклоняется.
– Совсем голая вышла.
– Я к тебе спешила. Успела.
Даня без труда подхватывает меня на руки и заходит в дом, закрывая двери на защёлку. Зарываюсь холодным носом в воротник рубашки, ничего не соображая. По телу тепло разливается, сердце сжимается от всего происходящего.
Он остался.
Остался.
Открываю глаза, когда мы оказываемся в спальне. Полумрак. Тёплая постель. Богдан шуршит одеждой, а потом укладывается рядом, накрывая своё тело моим. Скидывает повязку с волос и гладит по голове.
– Почему ты не уехал? – спрашиваю, заслоняя глаза ладонью.
– А хрен его знает. Всю пачку выкурил.
– Тебе надо меньше курить, Дань.
Он хрипло хохочет.
– Что?
– Соскучился по твоей долбёжке.
– Это не долбёжка, – слабо улыбаюсь. – Я переживаю за тебя.
– Всё будет хорошо. Хочешь, я совсем брошу? – говорит как-то по-мальчишески. Словно нам снова максимум двадцать.
Тихо смеюсь. Уже и не помню, когда в последний раз так делала.
– Это в тебе адреналин говорит, Соболев. Ты никогда не бросишь.
Несколько ночей я почти не спала, ухаживала за нашими болеющими детьми, но сейчас, лёжа в одной кровати с мужем, с которым мы едва не развелись, мне почему-то совершенно не хочется спать.
Душа требует близости.
Ни секса, не сейчас. А именно внутреннего единения, чтобы снова почувствовать. Что не одна я. Что «мы» всё ещё есть.
– Я тебя люблю, Дань. Давай попробуем. Но я учиться хочу, работать. Как раньше не будет.
– Понял.
– И что думаешь?
– Делай что хочешь. Я не против.
Удовлетворённо вздыхаю.
