Как только наша троица наконец-то засыпает на ночь, чувствую себя примерно, как после самых долгих и мучительных переговоров в своей жизни.
Спустившись, натягиваю куртку и замечаю, что Яна замирает на лестнице.
– Поздно уже, может, останешься? – спрашивает робко.
– В качестве кого? – отвечаю вопросом на вопрос, не сводя глаз с её лица.
Она смотрит на меня в упор. Всё понимает, но молчит."
"Я готов биться об заклад и поставить всё своё имущество на то, что тоже переживает и сожалеет обо всём, что с нами случилось.
Решимость, которую я так отчётливо видел в стенах своей квартиры в ту ночь, немного размылась под проливным дождём из сомнений. Ситуация, произошедшая в ресторане, только разбавила этот коктейль.
– В качестве кого? – повторяю. – Хочешь секса?
– А что, если да? – отвечает еле слышно, складывая руки на груди.
Усмехаюсь, чувствуя на зубах привкус горечи, и тянусь к сигарете.
– Секса в процессе развода у нас больше не будет. И после него тоже, – хватаюсь за ручку.
– Только если ты закончишь этот цирк, и мы сядем спокойно разговаривать о том, как всё это наладить, – рассекаю рукой воздух.
– Мы… зашли так далеко, что уже не получится, – хрипло отзывается Яна.
– Получится. Я тебя люблю, так же, как и все эти десять лет. Если моё чувство взаимно, то всё получится, – ещё раз настаиваю, чувствуя себя кем-то вроде побитой собаки.
– Я… не знаю, – растерянно мотает головой и озирается.
Не хочет.
В очередной раз на полной скорости сталкиваюсь с кирпичной стеной.
Если Шацкая что-то решила, пойдёт до конца...
Глава 39. Яна.
Даня выходит, а я остаюсь стоять в полном одиночестве и растерянности.
Озираюсь. Снова и снова. Потряхивает.
Стреляю глазами на дверной проём, ведущий в гостиную, на пустую вешалку, коврик на пороге.
Облизываю пересохшие губы.
Будто бы на сломанных шарнирах сползаю, вцепившись рукой в перила. Усаживаюсь на лесенку и обнимаю себя за плечи. Качаюсь из стороны в сторону, сканируя входную дверь.
Он больше не придёт.
Никогда.
И не попросится. И ничего больше не будет. Ни шуток его, ни запаха сигарет, ни докторской колбасы в холодильнике.
Ни-че-го!
Почему-то осознание пришло только сейчас.
Приоткрыв рот, пытаюсь сдержать слёзы и надышаться воздухом, в котором ещё витает запах Соболева. Мозг отчаянно перебирает то, чего с этого момента больше не случится.
Пытаюсь выстроить в ряд все плюсы, но именно сегодня, их как будто бы нет.
