Снова у нее глаза на мокром месте! Чувствую раздражение, что никак не могу ее успокоить сейчас.
До нее не достучаться!
— Кстати, я без сарказма сказала, что у тебя две семьи. Ты ведь сам заявил, что Макса любишь. Я думала, что мужчины не любят случайных детей после разового перепиха с распущенной девушкой!
— Соф… — вздыхаю тяжело. — Мне было сложно жить с этим грузом на сердце. Ленку я не выгораживаю. Какая есть, и я рассказал все, как было на самом деле, клянусь! Но ребенка виноватым не делай.
— Вот ты и облегчил груз на сердце, снял тяжкую ношу.
А как мне жить с чувством, что ты меня предал?
В груди возникает чувство турбулентности, сердце нещадно мотыляет по всем закоулкам. Пульс ускоряется. Я не люблю ссориться с Софьей, по пальцам можно пересчитать, сколько раз мы ругались серьезно. Но сейчас в семье разлад и скандал не затихает, только набирает обороты.
— Соф, я тебе не изменял. Слышишь? Я перепихнулся с Леной до того, как тебя встретил!
— Демид, предательство — это не всегда измена.
Ты мне лгал, ты о таком важном умолчал! — расстраивается жена. — Ты должен был мне сразу рассказать! Сразу же, что Ленка беременна от тебя. Не нужно было доводить до абсурда.
— Я бы сказал, и что? Потерял бы тебя! Ты же обидчивая и пугливая, как тепличный цветочек. Точно не стала бы со мной больше встречаться. Пошла бы замуж за меня, а? Пошла бы, зная, что есть ребенок на стороне?!
— Я не знаю! — шепчет. — Но точно знаю, что у меня от тебя секретов нет.
— Разумеется, ты же была девочкой, когда я тебя взял.
У тебя отношений не было. У меня были. Всякие девки были… Я не девственником в отношения с тобой вступил.
София вздрагивает:
— Не дай боже еще твои дети объявятся. Всех любить станешь? Ты меня обманывал… Демид. Обманывал. Я бы тебя поняла, если бы ты только деньгами откупался от Лены и ее ребенка. Но это явно не так. Любовь не вырастает просто потому что ты приложил усилия к зачатию. Ты Евочку любишь?
Я прижимаю к себе дочурку, она начинает играть с галстуком, улыбаясь.
У нее целых два зуба, которыми она начинает мусолить мой галстук.
— Люблю, конечно. Очень люблю. Соф, вы — мое все. Как ты не поймешь…
Но жена упрямо гнет свою линию:
— Ты любишь Еву не просто потому, что она от тебя рождена. Ты любишь ее, потому что видишь, как она растет, меняется. Ты качал ее на руках, ты переживал со мной ее колики и диатез, ее первую улыбку и то, как она начала ползать, а теперь — ходить… Это любовь, Демид.
