Язык вдруг превратился в наждачку, в горле пересохло.
— Он рассказал мне, — кивнула мама. — Еще тогда, когда ты в первую ночь не появилась ночевать. Сказал, что ты пришла домой с этим хахалем, чтобы собрать вещи, и Павел пытался тебя образумить, объяснить, что он слишком стар и вообще использует тебя. Он сказал, что пытался запереть дверь, но ты стала колотить в нее, кричать: «Помогите». И он быстро открыл, потому что перепугался, что набегут соседи. Что бы о нас стали говорить, Насть? И потом ты уехала.
Я сидела ни жива, ни мертва.
— И кому же ты веришь, мама? — глухим голосом произнесла я. — Мне или ему?
— Ну… Это не он приехал на дорогой машине, не он не ночует дома, а у тебя явно завелись деньги. Тут, знаешь ли, не так сложно сложить дважды два. Я хочу тебе добра, дочка. Но мне кажется, ты заигралась.
Я подлетела на месте, едва не опрокинув стул. Разговоры за другими столами моментально стихли."
"— Вы…. В-в-ы… — я заикалась впервые в жизни, может быть, потому что изнутри меня било крупной дрожью.
— Вы не верите мне…
Я сделала еще один шаг по направлению к выходу, но меня остановил выкрик Тани:
— Эй, ты обещала заплатить!
Глава 23
— Не занято?
Чертов Вася. Так и знала, что он меня сдаст.
Я набрала водителя трясущимися руками, когда выскочила из ресторана, мечтая только об одном, чтобы он как можно скорее увез меня оттуда. «Майбах» привез меня в парк, на набережную, где теперь меня и нашел профессор.
Поразительно, моя семья считает, что я только и могу, что спать с ним, ведь больше мне и платить не за что.
Я пожала плечами и перевела взгляд обратно на реку. Роман Андреевич опустился на парковую скамью.
— Что стряслось? — спросил он, вытягивая перед собой длинные ноги в синих джинсах.
Не могла не заметить, что он даже обул какие-то спортивные мокасины, чтобы не просить меня о помощи со шнурками. Интересно, как отреагировала бы мама, скажи я ей, что завязываю шнурки своему боссу?
Опять сказала бы: «Не для того я тебя растила». А для чего, мама? Если по итогу ты все равно не веришь собственной дочери.
— Насть?
Я только потрясла головой, не глядя на него. Слов не было. Вернее, их было слишком много, да все не те. Я ему никто и звать меня никак, не вываливать же ему всю изнанку своей жизни. Он и так узнал слишком много, когда всего лишь заехал, чтобы извиниться. А я? Как же я жила столько времени и не видела этого?…
— Поговори со мной.
От его проникновенного шепота я вдруг сдавленно всхлипнула, снова качая головой. Не могу. Не нужно.
