И выявил бы ту, которая лицезреет его задницу в плавках и без.
А так… Он был и оставался полностью темной лошадкой. Не врываться же в деканат с вопросами о личной жизни профессора.
«Гугл» тоже никаких ответов не подсказал. Я нашла пару его фоток со звездами и, пока разглядывала улыбку на его лице, что-то даже кольнуло в боку.
Ревность? Да какая ревность? Просто межреберная невралгия.
Как можно ревновать практически незнакомого мужчину к другим незнакомым женщинам только из-за того, что он немного облизал твои соски?
Ох….
Зачем я это вспомнила.
И все-таки в том, как он обнимал этих звезд за талию, что-то было. Определенно. Или мне хотелось, чтобы было.
Он касался их этими же руками, которыми сегодня касался моей груди. Моих трусиков. Может, у него с ними все зашло куда дальше, чем оргазм через белье.
Наверняка."
"Ой, очень может быть, что после моего бегства Исаев вообще впустил в кабинет ту самую уточку, задал ей каверзный вопрос про фитнесс-клуб и она не растерялась. Предложила минет охраннику, а Исаев тут как тут.
Со стояком на перевес. Продемонстрируйте, мол, свои навыки на практике, стажер!
Я-то сбежала, оставила его… Да я и не смогла бы я, если бы он?…
Я даже замерла посреди улицы. Господи, или смогла бы?…
Опуститься перед ним на колени. Сделать все самостоятельно — расстегнуть ремень, приспустить джинсы и белье. Ведь с одной рукой не особенно-то удобно.
А потом…
Я сглотнула, облизав пересохшие губы.
Я еще никогда и никому не делала минет. То-то смеху было бы.
«Задавайте ваши вопросы.
Что вам неясно?» — услышала как наяву голос Романа Андреевича. Вопрос, который я неоднократно слышала в аудитории, вот только раньше никогда не представляла в этот момент профессора со спущенными трусами и ровным красивым членом в одной руке.
И как теперь отделаться от этой картинки перед глазами? Как перестать думать, какой он там?
***
Когда я добралась до дома, уже близился вечер. Кажется, я шла до дома из «Клевера» куда дольше, чем предполагала. Разумеется, если по дороге я еще не раз и не два останавливалась, обдумывая собственное щекотливое положение.
Татьяны, разумеется, дома не было, как и мамы, а вот Павлик был тут как тут.
Как и было у него заведено, он моментально встретил меня в коридоре, как одинокий домашний кот, который постоянно вертится под ногами у хозяев.
— Ага, одна вертихвостка ушла, другая явилась. Как поживает надежда отечественной юриспруденции? — поинтересовался он, протискиваясь ближе в узком коридоре.
