Но морально он плохо справлялся с ограничением активности, поскольку спорт для него давно был неотъемлемой частью жизни.
А еще спорт отлично прочищал мозги. Несколько подходов к штанге, и в голове наступала долгожданная пустота. Пусть и ненадолго, ведь потом Рома возвращался домой и снова принимался за работу.
Теперь на смену спорту пришел секс, и аппетиты моего босса не знали меры.
Если мы заканчивали пораньше и в планах на вечер не было кино, то иногда я тащила Рому на Воробьёвы Горы, где мы бродили допоздна и целовались на скамейке.
Я очень часто ловила себя на мысли, что любуюсь им. Был он собранным, суровым и беспощадным адвокатом на слушаниях. Со стальным блеском в холодных глазах. Неприступным айсбергом, каким он казался мне на лекциях."
"Или растрепанный, румяный, с потемневшими от удовольствия глазами. На ковре, в офисе или в постели рядом со мной, в своей дорогой рубашке с оторванной мной в пылу страсти пуговицей. Без одной запонки. Со спущенными штанами.
Совершенно иное, потустороннее воплощение профессора Исаева, о котором никто не знает.
Таким он принадлежал мне одной.
Вечером, возвращаясь с работы, я привычно целовала его в щеку, отмечая отросшую за день щетину. Думала о том, что следующим утром он снова будет бриться одной рукой, а я буду хохотать, пока чищу зубы, потому что он будет корчить рожи, надувая щеки, выпячивая подбородок. Не знаю, все ли мужчины бреются также комично, или Рома старается для меня.
В моей жизни был только отчим, отца я не помнила.
А сам Павлик брился станком и очень редко. И, разумеется, я за ним не подглядывала.
Наша странная совместная жизнь вдруг вошла в какую-то привычную и уютную колею, в которой важный адвокат и вчерашняя студентка прекрасно уживались вместе.
— Как вернемся домой, примем вместе ванну, — пообещал мне Рома еще днем, обнимая меня за талию. — А то моя помощница отлынивает от своих прямых обязанностей, в прошлый раз я мыл себе голову сам.
Так что, лишь шагнув в квартиру, Исаев отбросил в сторону брюки, сорвал с плеч рубашку и шагнул ко мне, голый и абсолютно невозмутимый.
Тогда как я по-прежнему, кажется, краснела при виде его наготы. Обнял меня, прижимая к своему твердому телу.
— Мне нужно приготовить ужин, — выдохнула я.
— Закажем из ресторана.
— А ты разве не должен просмотреть материалы из архива об опеке? Для дела Романовой и Картера.
— А ты разве не просмотрела их за меня, пока я был на совещании? — в тон мне ответил он.
