Я тебе обещаю, а сейчас давайте приступим к обеду, потому что у меня есть правило, никогда не разговаривать за столом о делах.
Закуски, окрошка, а потом шашлыки и плов оказались выше всяких похвал. Глафира так объелась, что ей даже дышать было трудно. Кроме того, она с огромным интересом участвовала в беседе, которую вели Таисия и Кирилл. Было видно, что они симпатизируют друг другу, кроме того, разговор шел об искусственном интеллекте, а именно в этой теме она собиралась разобраться для следующего своего романа, поэтому не стеснялась задавать вопросы, а молодые люди охотно и подробно ей все объясняли, иногда соглашаясь, а иногда споря друг с другом.
Бледный и молчаливый Павел Резанов ел мало и неохотно. Вид у него был совсем больной и измученный. Марианна с тревогой поглядывала на мужа и с робостью на Инессу Леонардовну, словно хотела о чем-то ее попросить, но не решалась. Глафира заметила, что за Резановым следил и еще один участник обеда – бизнесмен Ермолаев.
Наблюдение он вел основательно, хотя и незаметно. Интересно, и что ему надо от этой семьи.
Ермолаев вообще вызывал у Глафиры интерес. Разумеется, исключительно писательский. Такой типаж было просто грех не использовать в дамском романе. Высокий, крупный, но не толстый, с широкой, похоже, отлично накачанной спиной, рельефными бицепсами, выпирающими из рукавов футболки, крепкими ляжками, плотно обтянутыми синей джинсой."
"Дойдя в своих мыслях до ляжек, Глафира немного смутилась и перевела взгляд на ермолаевское лицо.
Оно не было открытой книгой, по этому лицу собеседник или сторонний наблюдатель не могли прочитать ничего. Взгляд холодных серых глаз тоже ничего не выражал. Он был с виду безразличным, но на самом деле внимательным, и это несоответствие сразу давало понять, что человек совсем не прост.
Красавцем Ермолаева назвать было трудно, но, несомненно, он был, что называется, интересным мужчиной, и это зависело, в том числе от печати несгибаемой властности и воли на лице.
При первом же взгляде становилось ясно, что этот человек всегда и во всем принимает решения сам, а также, что вставать у него на пути не рекомендуется. При том он обожал свою дочь, а та отвечала ему тем же и своего сурового отца ни капельки не боялась.
Такой человек, как Ермолаев, все должен был делать широко, с размахом, без оглядки на чье-то мнение или какие-то выдуманные правила и приличия.
