— Тебе нужно переодеться, — Аверин бегло осмотрел Катю, они оба глянули на скромно сушивишийся над камином купальник, а затем их взгляды вновь скрестились. Аверин горестно и очень ненатурально вздохнул.
— Вы можете дать мне что-нибудь из своей одежды, — стараясь быть очень сдержанной, проговорила Катя. — Или может у кого-то из ваших работников найдется что-то подходящее для меня?
— У меня здесь только повар и охрана, я же не твой муж, — не отказал себе в удовольствии подколоть ее Аверин, — у меня негры с опахалами не ходят.
А среди своих охранников самый большой дрыщ здесь я.
Катя скептически осмотрела его тугие мышцы, похожие на завязанные узлами веревки, и хмыкнула.
— Напрашиваетесь на комплимент? Не дождетесь!
— Говорю же, язва, — покачал головой Аверин и вышел из комнаты.
Вернулся буквально через минуту и бросил Кате от самой двери пакет с клипсой и витиеватым логотипом. Balenciaga. Прямо ностальгия…
— Это что, носки? — вырвалось у нее.
— Сарафанчик — ответил Аверин.
— Одевайся, я отвернусь."
"Он и в самом деле отвернулся, открыл бар и достал бутылку виски. Пока он разливал виски по бокалам и добавлял лед, Катя торопливо раскрыла пакет и достала оттуда мужскую майку, самую обычную черную трикотажную майку. Сбросила одеяло и натянула майку на разгоряченное тело. Майка безбожно повисла на ней мешком, надо ли говорить, что Кате она практически достигала колен. Аверин обернулся и завис с бокалами в руках.
— Тебя твой муж вообще кормит? — это прозвучало очень раздраженно.
— В чем только душа держится?
— При чем здесь мой муж? — не поняла Катя, снова натягивая одеяло. — Что вы снова на меня кричите?
— Прости, ты тут ни при чем, — он подошел с бокалами и один протянул Кате. — Возьми, тебе тоже нужно выпить.
Она потянулась за бокалом, а он остановился на полпути, снова осмотрел ее и отлил из ее бокала в свой хорошую треть.
— Вам что, виски жалко? — возмутилась Катя.
— Я сказал, выпить, а не упасть замертво, — строго сказал Аверин и отлил на всякий случай еще немного.
Катя взяла бокал, пальцы задрожали, и она вцепилась в бокал обеми руками, чтобы не расплескать содержимое. Это не укрылось от Аверина, он нахмурился, но бокал придержал. Горячая жидкость опалила внутренности, Катя начала судорожно вдыхать, а Аверин наклонился и приложился к ее губам своими. Сухо и отрывисто.
— Брудершафт, — объявил он возмущенно вскинувшейся Кате, — теперь мы официально на «ты».
