— А то, что ты шею себе свернуть могла, ты об этом не думала? Пацаны уже один раз осиротели, что ты делаешь, дура, зачем они тебе нужны?
Катя открыла рот, но неожиданно оттуда вырвался сдавленный всхлип, из глаз по щекам протянулись прозрачные дорожки. Она прижала ладони к лицу и разревелась так, как у нее давно не получалось — с надрывом, будто выворачиваясь наизнанку. И почувствовала, как ее обнимают его руки и притягивают к твердой как камень обнаженной груди.
— Катюша, успокойся, девочка, ну прости, я просто сам обос… испугался ты не представляешь как, — Аверин гладил ее по волосам, по плечам, и почему-то становилось легче, хоть ей дико не нравился дядька Клима.
А вот плакать на его груди нравилось, это лучше чем в подушку в одиночестве. Легче. Загадка, да?
Катя вытерла слезы и отстранилась.
— Мне подружка посоветовала, — она еще раз всхлипнула и втянула носом воздух, — это техника такая, помогает избавиться от страхов и переживаний.
— Ну еще бы, — Аверин притянул ее обратно, потуже заворачивая одеяло и устраивая голову у себя на груди, — с отбитой башкой какие уж там переживания! А что за подружка? Не моргай, Катюшка, щекотно!"
"— Настя, — Катя снова нечаянно моргнула и зачем-то добавила, — я ее в гости пригласила, она скоро приедет.
— Правильно, умница, — он продолжал гладить Катю по голове, — как приедет, ко мне приводи. Я покажу ей техники, штук сто, выбивают абсолютно все страхи и переживания. Вместе с воздухом. Ну подумаешь, пара сломанных кроватей. Катюш, — Аверин склонил голову и заглянул в ее лицо, — это всем помогает.
Ты же замужем?
— Мой муж ни при чем, — шмыгнула она носом. Аверин помолчал, а потом спросил совсем тихо:
— Что, так сильно его любишь?
Она кивнула и снова разревелась, уткнувшись лбом в такое же каменное плечо.
— Простите, — прошептала Катя, отстраняясь. Кто знает, сколько они просидели так в обнимку, она прижимаясь щекой к его груди, а Аверин положив подбородок ей на макушку. — Вам, наверное неудобно …
— Ну что ты, было очень классно посидеть с тобой и поплакать, — заверил ее Аверин, и тут же глухо матернувшись, схватился за спину, лицо его страдальчески скривилось.
— Жаль спина затекла и нога совсем отнялась, … .
— Извините, Константин Маркович, — смутилась Катя, закусив губу.
Аверин смерил ее уничижительным взглядом, рывком поднялся на ноги и тут же, охнув, упал обратно:
— Ой …!
Теперь пришла очередь Кати скривиться.
— Что вы все время материтесь?
— Я так выражаю свои эмоции.
