– Очень уж ей хочется на наше добро руку наложить.
- Беда… беда… - покачала головой Аглая Игнатьевна. – Нету нам покоя… Ох, нету… А ведь я думала, что хорошая она… сердечная…
- Нянюшка, помыться мы хотим с Лизой. Устроишь? – Таня обняла ее за узенькие плечи. – А потом посидишь с нами, пока мы не уснем.
- Устрою, голубка моя… конечно, устрою, - старушка погладила ее по щеке. – А вы пока воздухом вечерним подышите. Оно для здоровья полезно.
Аглая Игнатьевна ушла, а мы помчались в конец огорода.
Цыганка сидела в траве, расправив свои цветастые юбки, и курила.
Ее темное лицо обрамляли седые волосы, выглядывающие из-под платка, а запавший рот двигался, словно она что-то быстро говорила одним губами.
- Так это цыганка с рынка! – узнала ее Таня. – Что опасного человека нам в грозу предсказала!
Действительно, это была та самая старуха с бородавкой на длинном носу. Она подняла голову и хрипло рассмеялась:
- Хорошо отделали вас наши рома! Нужно было в табор, как есть идти, а не в парней рядиться.
- Что вам нужно? – спросила я, не разделяя ее веселья.
– Вы что-то сказать нам хотите?
- Сашко внук мой. Вам нужно к нему идти, - цыганка стала серьезной. – Он вам сам все и расскажет.
Глава 36
Воздух постепенно становился прохладнее, и запахи, идущие от реки, ощущались ярче. В них чувствовались ароматы сырой земли, болотной травы с заливного луга, а еще пахло какими-то вечерними цветами. Ветер почти затих, птичьи голоса тоже растворились в вечерней тишине. Ночь медленно, но неотвратимо вступала в свои права.
Застрекотали сверчки, в траве засуетились полевки, а из леса донеслось уханье совы.
- Но как нам попасть в табор? Вряд ли нас просто так пустят туда! – я вспомнила, как нас встретили днем, и так явственно почувствовала боль в местах ушибов, что даже поморщилась. – Тем более, если мы появимся в обычном виде.
- Идите ночью. Сегодня табор охраняет мой сын, он проведет вас к шатру, где лежит Сашко, - сказала цыганка. - Вас будут ждать на том месте, где вы побились с нашими парнями.
- Хорошо, мы придем, - пообещала Таня, оглядываясь. – А сейчас нам пора уходить. Не нужно, чтобы нас кто-то увидел здесь.
Цыганка медленно поднялась, отряхнула юбку от налипшей на нее травы и молча пошла прочь, попыхивая трубкой.
- Не боишься идти в табор? – спросила Таня, когда мы вернулись в усадьбу. – Еще и ночью.
- Боюсь, но если мы уже решили докопаться до истины, значит, нужно действовать, - ответила я. – Предупредим Ваньку, что пойдем в табор.
