– Кто-то табор поджег, чтобы уж наверняка избавиться от свидетеля! Сашко выжил после нападения, а это риск, что он все-таки начнет говорить! Нам нужно спасать его!
- Ты, что ли, спасать будешь? – я тоже натягивала на себя платье, путаясь в нем и нервничая все сильнее. – Надо мужикам сказать, чтобы они ведра брали с собой!
Кое-как одевшись, мы выскочили на улицу, где уже собралась сонная дворня. Люди испуганно перешептывались, не понимая, что происходит, а зарево у реки становилось все ярче.
- Берите ведра и в табор! – крикнула я.
– Нужно помочь им потушить огонь!
Через пять минут толпа слуг с ведрами уже неслась в сторону цыганского стана, а я остановила Захара и быстро сказала:
- В таборе кузнец есть, Сашко. Его найти нужно.
- Я знаю, о ком вы говорите, - кивнул мужчина. – Ежели жив он, в усадьбу его приволочь?
- Да. Только аккуратнее, он ранен, - предупредила я, чувствуя, как он хватает меня за руку выше локтя. – Ты чего, Захар?
- Домой возвращайтесь. Сейчас суматоха поднялась, не приведи Господь, случится чего, - угрюмо произнес он, подталкивая меня к Тане, которая стояла рядом с Анисимом.
– Чужой человек может в эту кашу затесаться. Понимаете, барышня?
- Хорошо, - я пошла к подруге, даже не собираясь возражать ему. Захар был прав. Вокруг творилось что-то плохое, и к этому нельзя относиться легкомысленно.
- Идите в дом, барышни, - сказал Анисим, сжимая дубину в большой руке. – Запритесь и носа на улицу не кажите. Как только что прояснится, вас позовут.
Мы поднялись по ступенькам и столкнулись с нянюшкой, которая появилась в дверях.
Ее волосы были растрепаны, коса лежала на груди, а поверх сорочки она накинула старый шерстяной платок. За спиной Аглаи Игнатьевны показалось помятое ото сна лицо Глашки, и она зашептала, вцепившись в плечи старушки:
- А чего происходит? Убили кого-то, чи шо?
- Типун тебе на язык, сорока! – нянюшка резко повернулась к ней. – Не каркай!
Мы вошли в дом, закрылись на замки и так как спать уж точно никто не собирался, устроились в гостиной.
Нянюшка, как всегда, охала, Глашка крутилась на стуле, не в силах усидеть на месте, а Таня смотрела в окно.
Прошло около часа, когда она вдруг взволнованно сказала:
- По-моему Захар вернулся!
И буквально через минуту в дверь постучали.
- Барышни! Это я! Откройте!
Мужчина был весь черный от сажи, его рубаха превратилась в грязную тряпку в подпалинах, но глаза светились все той же добротой.
- Притащил я кузнеца. Лежит на траве у забора.
