Временная сожительница.
Что касается Машеньки, то Дима с легкостью отпустит ее, когда я достану из шкафа свой последний, но самый страшный скелет. Тот самый, что каждый день рвет мою душу на мелкие части костлявыми пальцами.
Я готова! Или нет?
Шум в гостиной заставляет меня встрепенуться. Смотрю на часы: шесть утра. Димы не было всю ночь?
Картинки из прошлого упрямо врезаются в мое сознание. Дрожу то ли от сквозняка, проникающего через приоткрытую дверь, то ли от страха. Укутываюсь в халат, но тонкая ткань не спасает.
Спешу встретить Диму. По пути замечаю, что в собранном мною чемодане не застегнута молния. Как неосторожно! И в принципе я поступила опрометчиво, оставив его на виду.
Резким движением веду ползунок по кругу, а потом заталкиваю чемодан под кровать. На всякий случай. С глаз долой.
Боюсь ли я реакции Димы? Безумно! Потому что виновата перед ним. В то же время, понимаю, что и он далеко не ангел во плоти. Я полюбила меркантильного, алчного охотника за деньгами, но неправильные чувства не отменяют его недостатков.
И не исключают того, что Щукин со своим грязным бизнесом стал причиной смерти моего мужа.
Но все же… Мы друг друга стоим."
"Тихо покидаю комнату и аккуратно прикрываю за собой дверь. Некоторое время не двигаюсь с места, будто живая статуя. Лишь смотрю, не моргая, на вернувшегося домой Диму и пытаюсь считать его настроение.
Невольно обхватываю себя руками, пытаясь закрыться от ответного взгляда мужчины. Он ледяной, суровый и обреченный.
Щукин выглядит по-настоящему подавленным, уставшим, лишившимся самого дорогого.
Неужели у него в офисе все настолько безысходно?
Чувство вины разрывает мое сердце. Но вскоре на смену горечи приходит паника. Дима вернулся домой под утро, ведет себя странно, а значит…
— Ты пьян? — вырывается у меня вместо приветствия.
Потому что опять боюсь. И потому что знаю только один способ, которым мужчины утоляют свою боль. Да, я грубо обобщаю, но личный печальный опыт не дает мне мыслить здраво.
Стискиваю зубы до противного скрежета.
Хочу свернуться в клубочек, уменьшиться и исчезнуть. Боюсь призраков прошлого. Но заставляю себя остаться на месте и дослушать ответ.
Дима медлит. Нарочито неторопливо сбрасывает пиджак, достает какие-то документы. Потом криво ухмыляется мне, заставляя сердце стукнуть где-то в горле, и, наконец, хрипло произносит:
— Нет, а надо?
Фраза звучит непривычно грубо, но я вздыхаю с облегчением.
— Ты как? — спрашиваю сипло, с улыбкой. — Ди-им? — тяну так, как ему нравится.
