Делаю это непроизвольно.
Щукин вздрагивает от моего тона и заметно мрачнеет. Без слов, одним взглядом приказывает мне присесть на диван, а сам устраивается напротив. Между нами стеклянный столик, но ощущение, будто возведена бетонная стена.
Нехорошее предчувствие захлестывает меня.
— Что случилось, Дим? Не молчи, пожалуйста! Ты меня пугаешь! — не выдержав, выпаливаю я.
— Ты прекрасно знаешь, что случилось, — цедит он ядовито, каждым словом стреляя в мое сердце. — Можешь снимать маску невинной овечки, — добивает меня.
Рывком открывает папку с документами, но все ее содержимое мне пока не показывает. Словно выжидает момент. Первым делом достает и небрежно бросает на стол два паспорта.
Сам Дима откидывается на спинку кресла и испепеляет меня медовыми глазами, которые сейчас горят огнем ненависти. Мужчина ждет объяснений, но всем своим видом показывает, что приговор вынесен заранее — и казни мне не избежать.
Задерживаю дыхание…
Чемодан… Расстегнутая молния… Кажется, я догадываюсь, кто отнес меня в комнату спящей…
Значит, теперь Дима все знает.
Мои фальшивый и настоящий паспорта — яркое тому подтверждение.
Зажмуриваю глаза и сжимаю руки в кулаки, до острой боли впиваясь ногтями в кожу.
Глава 8
С трудом заставляю себя начать исповедь. Время пришло. Давно пора было это сделать, желательно, до того, как Дима узнал сам. Возможно, он смог бы понять меня, если бы я лично во всем призналась. Но время не повернуть вспять, ничего не исправить.
— Три месяца назад ты обанкротил моего мужа, — медленно произношу я.
— Так, давай сразу проясним этот момент! — рявкает Дима, заставляя меня подпрыгнуть на месте. — Если бы твой муж вкладывал прибыль в дело, а не тратил на казино и шлюх, то ничего бы не случилось, — больно бьет этими лживыми словами. — Да и сама идея просить у городского совета поддержки для ночных клубов с подпольным игровым бизнесом — была обречена на провал! О чем вы думали?
— Врешь! — осекаю его, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
— Леша горел своим делом, все время ему посвящал. И не шел против закона! Ложь! — обвиняюще бросаю. — Ты действительно виноват в том, что произошло. Пусть косвенно, но только ты. И никто другой. Мой муж не смог перенести удара после потери бизнеса, а я… — всхлипываю, потому что не могу произнести это вслух.
Все еще больно. Настолько, что все внутренности режет острым ножом. Там, где когда-то теплилась жизнь, сейчас — пустота. Навсегда.
