Частички Света вернулись в чашу. Этот момент поразил до глубины души. На дрожащих ногах я отступила и буквально рухнула на обычную деревянную скамью. Сидела будто вечность, впитывая уютную тишину помещения и пытаясь прийти в себя. А опомнилась, лишь когда за спиной послышались тихие шаги.
– Не бойся, дитя. Свет принял тебя, он не опасен, – заговорил Аврилий, направляясь ко мне.
В руках он нёс урну, в которой раньше хранился прах матери. Я так спешила сбежать, что совсем про неё забыла. А последние события и не позволяли вспомнить.
Стало невероятно стыдно.
– Чей прах ты приносила к алтарю? – спросил жрец, присаживаясь на скамью возле меня.
– Матери.
– Как её звали?
Я помедлила, испугавшись.
– Кассия, я жрец храма и сохраню любую твою тайну.
– Аглая, – произнесла тихо. – Раглааянимсэс.
Жрец кивнул и принялся писать на урне молитву Свету.
– Имя тогда не указываю, только инициалы, – предупредил он меня. – Урну обычно хранят, в ней остаются частицы праха.
– Спасибо, – прошелестела я.
– Проблемная ты, Кассия.
Бескрылые просто приходят и просят принять прах родителей. А ты ночью пробралась, перепугала всех, мне грубила, – он неодобрительно покачал головой, а мне стало невероятно стыдно.
– Я скрывалась.
– Понимаю, – хмыкнул, передавая мне урну. – Я помню Аглаю из рода Ним.
– Вы знали маму?!
– Да, знал. И я помню тебя. Ко мне она приходила, просила для тебя благословение Света. Ты уже бывала здесь, в детстве. Именно в этом зале.
– Зале… – повторила я, оглядев помещение, в попытке переварить свалившуюся на меня новость.
– Расскажите про маму, – попросила, вцепившись в ткань хламиды на его локте.
– Конечно, успокойся, – он мягко мне улыбнулся и похлопал меня по плечу. – Я хорошо запомнил тот случай. Он был особенным.
– Что особенного? Из-за тайной связи?
– Нет, из-за тебя, – качнул он головой. – Твоя мать появилась на пороге храма с ребёнком на руках, попросила о личной встрече. Ты была крохой, только проклюнулись крылья, но отрастила прекрасные волосы. Помню, я пошутил по этому поводу, сказал, что станешь красавицей, не ошибся.
– Да, я была шатенкой.
И до сих пор шарахаюсь от зеркала из-за цвета волос…
– Свет и Тьма меняют, – подтвердил он очевидное. – Обычно детей приносят оба родителя, иногда приходит просить о благословении глава рода. И в официальные часы. Но твоя мать пришла поздно вечером. Она прятала лицо за платком, а тебя принесла в корзине, чтобы никто не догадался, что внутри ребёнок. Я пригласил её в этот самый зал.
