В прошлый раз три дня и три ночи метался, потом ещё тебя догонял, потому не буду загадывать. Надеюсь, управлюсь быстро.
Надо же, как гоняют легатов. Три ночи не спать. И потом ещё ловить беглянку. Теперь понятно, почему в тот день он был таким усталым и сразу свалился спать. Я бы тоже прилегла на первой подходящей поверхности. Правда, вряд ли бы сохранила его добродушный настрой. Он же не рычал, не угрожал, не бил и вёл себя привычно нагло. Надо бы спросить, сколько ему потребовалось наложить противоположных его стихии кристаллов, чтобы добиться такой выдержки.
– Если боишься работать одна на острове, могу попросить Актеона тебя подстраховать, – предложил Дорос, по-своему трактуя мою задумчивость.
– Всё нормально, я вызову Плума, он будет рядом.
Вот вроде нормально общаемся, почему щёки пылают?!
– Обязательно вызови, чтобы я не волновался. Свяжусь с тобой завтра, если придётся задержаться. Пока, Касси. Работай усердно.
– Пока, – вздохнула я и спешно прервала вызов.
Не могла вспомнить, когда он начал называть меня именно так и почему позволила.
В его исполнении дружеское обращение звучит слишком мило, будто относится к ребёнку. Может, Дорос потому больше не проявляет ко мне прежней заинтересованности? Считает меня мелкой для него и по доброте душевной помогает сиротке с крыльями? А потом со спокойной совестью отступит, позволяя Тиросу принимать решение по поводу моей брачной судьбы? Тогда стоит ли порочить свой образ в его глазах?
Эта дилемма периодически занимала мои мысли на протяжении последующих двух вечеров самостоятельной работы в астрале.
Дорос пока не называл сроки возвращения, но я про себя предвкушала рассказ о буднях легатов. В день появления Актеона в астрале услышала много интересного об их приключениях.
Но перед этим предстояло посетить храм. Как оказалось, в честь завершения цикла зимы новобранцев вели на новую выставку из Традана, а потом все дружно отправлялись возносить дары Свету и Тьме. Эвокат Вазилис попросил меня не выделяться и идти со всеми.
Я не спорила, согласилась с тем, что он прав, да и на самом деле не хотела отказываться, ведь в Кириусе всегда посещала храмы стихий. Драконы не обожествляют их, не молятся, а лишь проявляют уважение к своим покровителям. Такое же отношение сформировалось во мне к Свету и Тьме.
Их обожествление вызывало во мне скепсис, но я бы ни за что не проявила его вслух. Это казалось предательством, издевательством над убеждениями мамы. У неё был маленький алтарь Света.
